После обеда Михаил долго и в глубокой задумчивости пил чай у костра. Настроение у него было не из лучших. Хорошо, что вся работа на биваке была уже выполнена. Хоть это не тяготило душу. А так чужое неблагополучие продолжало угнетать. «Хочешь испортить себе настроение – продолжай заниматься чужими делами,» – назидательно сообщил он самому себе. – «Фигушки, – возразил он. – И не подумаю. Почищу зубы, умоюсь и лягу спать».
Он проснулся в темноте со странным чувством, что кто-то зовет его по имени: «Михаил! Михаил! Михаил!!» Он рывком приподнялся на матраце и прислушался, одновременно придвинув к себе ружье.
– Михаил! – снова и уже несколько раздраженно реально позвали снаружи, и кто-то похлопал ладонью по тенту. – «Галя», – догадался он, наконец.
– Да! – отозвался он.
– Вы что, уже спите? Это я, Галя! Можно к вам?
– Да, я узнал вас. Сейчас.
Михаил перегнулся в поясе, дотянулся до торца и расстегнул молнии входа – вертикальную и две горизонтальных.
– Входите, – пригласил он, отодвигаясь к стенке.
Галя включила фонарь, нагнулась и посветила внутрь палатки.
– Входите же, – недовольно повторил Михаил, зажмурившись от ослепляющего света. – Иначе раньше вас моим приглашением воспользуются комары. И перестаньте светить мне в лицо.
Когда Галя на коленях продвинулась от входа в глубину, он добавил:
– Повернитесь и снимите обувь здесь, у порога.
Галя повиновалась. Михаил закрыл «молнии», невольно касаясь ее тела.
– Поставьте кроссовки в угол у входа. Ну, а теперь осмотритесь. Да, и извините меня за мой несалонный костюм. Он хотел сказать «несаонный», как произносил это слово старый турист-холостяк профессор физики атмосферы Александр Христофорович Хргиан, который в прошлом нередко присоединялся в майских походах к молодежной компании. Но Галя вряд ли могла слышать о Хргиане. Зато Михаил неоднократно убеждался, что извинение Александра Христофоровича – он тогда появился перед молодежью в одних мокрых плавках, поскольку только что выкупался в холодной первомайской воде – годится и для многих других случаев жизни.
– Вы словно в полярном походе, – улыбнулась Галя, заметив, что он сидит с голой грудью в расстегнутом пуховике.
– Что поделаешь – возраст, – улыбнулся в ответ Михаил. – Помню, однажды летом на даче в детском саду во время вечерней прогулки впервые увидел пастуха в полушубке, ушанке и валенках. Вот это было изумление! А сейчас, сами видите, с не меньшим удовольствием поступаю, как тот пастух, и готов удивляться вашему удивлению.
– Ну уж, не прибедняйтесь. В этих краях необязательно иметь солидный возраст для того, чтобы тянуло одеться потеплей. Погода, кстати, меняется. Не было бы дождя.
– Похоже, что будет, – согласился Михаил. – А у вас там что-нибудь случилось?
– Да, очередная ругань на биваке.
– У кого с кем?
– У Игоря со всеми. Особенно со мной.
– Повод?
Галя не ответила.
– Утки, которых я принес?
– Да, утки тоже. Собственно, с них только началось.
– Значит, мои опасения были ненапрасны.
– Вы опасались? Тогда зачем подарили?
– Чтобы ваши спутники отведали немного вкусного. Но, главное, мне хотелось попутно предложить и более серьезную помощь продуктами. Голодный человек злится много чаще, чем сытый, независимо от того, считает он свое самолюбие уязвленным или нет. Утки-то хоть понравились?
– Всем понравились, кроме Игоря, разумеется. Он сказал, что они совсем не то по сравнению с уткой, которую он убил в дельте Волги – вот та, дескать, была по настоящему вкусна!
– Разумеется, – подтвердил Михаил. – Иначе и быть не могло!
В ответ Галя нервно засмеялась:
– Вот я ему и сказала, что и здесь надо было самому добывать, а не хаять дареное.
– И чем кончилось? Он выплеснул супчик из миски?
– Да. А как вы догадались?
– Видел прежде нечто подобное.
– Ну, тут я ему выдала еще кое-что.
– А когда я к вам приходил, он пошел на охоту?
– Да.
– Понятно.
– Что понятно?
– В каком настроении он вернулся, и как я, с одной стороны, а вы – с другой – улучшили его самочувствие. Мой опыт свидетельствует о том, что добыть что-либо, когда это особенно нужно, почти никогда не удается. Хоть вовсе не пробуй.
– А почему?
– Да, наверно, Господь Бог устраивает таким образом особенно строгую проверку прочности характеров.