Михаил вновь включил и почти тотчас погасил фонарик, но и за долю секунды он успел убедиться, что Галя лежит поверх пуховика уже совсем без ничего. Долг нормального мужчины был откликнуться на этот призыв. Отказ был равносилен позору всему мужскому роду. Ведь Господь Бог не зря установил разделение всех сущих на две половины и обязал каждую из них стремиться к соитию с другой. Правда, Господь Бог еще много чего завещал и другого, чему тоже следовало категорически подчиняться. Но данный вызов в данную секунду воспринимался как важнейший императив. По крайней мере, здесь, в плотном мире, он выглядел не менее важным, чем приоритетная верность любви, совсем не отрицающая секс, а наоборот – идущая с ним по жизни рука об руку.
Галя издала со своего ложа какой-то звук. Это не было слово. Просто сигнал, если не короткий стон. Словно последняя капля упала в чашу, переполнив ее, и Михаил сразу нашел ладонью то место, на которое только что смотрел. Пальцы коснулись самого верха ложбины между бедер и поросли треугольника тоже. Бедра, повинуясь раздвигающему усилию его руки, тотчас разошлись в стороны. Путь был открыт. К наслаждению и внутреннему позору. Наслаждаться можно было всю ночь, а позор ощущать, возможно, до самой смерти, если не дольше. Но отступать было поздно и некуда. Оказалось, что он уже перешел через Рубикон в какой-то момент до того, как коснулся пальцем Галиных губ. И теперь совсем не имело значения, в какой именно момент, почему и зачем. Так было устроено очень, очень задолго до того, как возник он, Михаил, и, тем более, до того, как в нем созрело сознание долга. Теперь он мог надеяться на прощающую Милость Господа Бога только по наперед неведомым грешникам основаниям.
Галя догадалась, что ей лучше взять инициативу на себя. Её действия были выверенными и точными, рассчитанными на их неотразимую привлекательность и надежное запоминание чудодейственных ощущений, легко превращающих мужчин в рабов своей памяти, а главное, в слуг и рабов женщины, практикующей эти ласки и действия. Все, о чем мечтаешь, думая о сексе, можно было получить без уговоров и принуждений, просто пользуясь стремлением искушенной в таких делах дамы сломить дурацкое сопротивление упрямца, который отказывается понимать свою выгоду. Выгоду получателя желанных наслаждений. Выгоду лица, временно пребывающего в одиночестве и имеющего возможность беспрепятственно и безответственно вносить разнообразие в личную жизнь. – «Вот ты теперь кто, – подумал про себя Михаил. – Точь-в-точь «командировочный» герой из бесконечной череды воистину народных баек и анекдотов, раскрепостившийся по случаю на воле. Тоже мне – «одинокий странник, затерявшийся в безлюдной тайге».
Галины ласки были очень приятны, и все же они были не в состоянии изгнать из его головы нелицеприятные мысли о самом себе. Михаил понимал, что скоро неминуемо настанет очередь действовать и ему. Какую разрядку устроить ей в благодарность за удовольствие и усердие? Здесь могли быть разные варианты. Самый обычный и потому не больно подходящий для человека, который все еще желает спасти свою репутацию верного и надежного мужа в собственных глазах. Не совсем обычный, в соответствии с китайской практикой «Дао любви», когда женщине дают полное удовлетворение, а себе другое, без истечения семени. Правда, Михаил не верил в такое «полное» удовлетворение женщины без гормональной приправы к тактильным ощущениям, ну, а в мужское без явной разрядки – тем более, но все же он знал, как надо поступать и в этом случае. Будет ли Галя рада чему-то еще, кроме этого, он пока, естественно, не представлял, хотя и оральные, и мануальные способы ей, без сомнения, были очень хорошо знакомы.