И все же существовал риск, что Галя, благодаря своему умению, разнесет в пух и прах его намерение отделаться минимальным вкладом в это упоительное, но нежеланное партнерство. «Почему нежеланное? – возразил он себе. – Она тебе с первой же встречи понравилась». – «Верно, но это же не значит, что я был готов с ней спать». – «Ошибаешься. Очень даже значит». – «Не путай две вещи – свое активное желание и спокойное созерцание потенциально подходящей партнерши. Так вот – активно я ее не желал». – «А тебе и нужды в этом не было. Тебя просто чуть опередили – вот и все».
Была ли в этом доля правды? Какая-то – несомненно была. Однако, отнюдь не бóльшая, чем бывало в городе, когда какая-то дама давала понять, что стремится к сближению, догадываясь, что он сам тоже ее вожделел. Ведь там это не всегда приводило к постели, но здесь-то уже привело. Да, любить себя он не запрещал. Во-первых, потому что запретить чужое чувство невозможно. Во-вторых, зачем пытаться это делать, если результатом может быть, хотя и не обязательно, преображение чужой любви в мстительность и ненависть?
Галя переменила позу. Михаил понял, что теперь она собирается полностью принять его в себя. «Боже! – подумал он. – Дай мне не обидеть ее и не причинить никакого вреда Марине!» Галя потянула его обеими руками к себе. «Кончено», – как-то совсем отрешенно пронеслось в голове по поводу своих стараний удержаться. Он не мог сказать Гале: «Сгинь!» или «Изыди, Сатана!» – тем более, что она не была Сатаною, да и вообще, наверно, хуже его не была, а, возможно, была много лучше, если действует по побуждениям любви, которая, как известно, всегда права. – «А твоя любовь к Марине разве не права?» – мгновенно возник встречный вопрос. – «Права», – немедленно ответил он. И в тот же миг вошел в Галю.
Она была страстной и делала все, чтобы он поскорей забурлил. Утомившись, она какое-то время не тратила усилий, но, отдохнув немного, снова превращалась в активную фигуру и заставляла его вновь работать с наибольшей возможной частотой. Ее стенания, как и подвижность, побуждали Михаила к тому, чтобы он не давал ей роздыха, и, наконец, он добился того, чтобы она разрядилась полностью, так и не дождавшись его.
– Наконец, она перестала корчиться и стонать. Михаил провел ладонью по ее лбу. Лоб был мокрым.
– Поцелуй меня, – услышал он. – И чего ты не захотел кончить со мной?
Михаил промолчал. Объяснять было бы долго, да и не хотелось. Но поцеловал он ее с удовольствием. В ответ она поцеловала его несколько раз. Потом сказала:
– Да, хорошо быть твоей желанной женщиной, теперь я точно знаю. Отчего ты молчишь? Или я тебе не понраилась?
– Не говори глупости. Сама же знаешь, что понравилась.
– Из тебя похвалу приходится вытягивать клещами!
– Ты привыкла к похвалам, я понимаю. Прелести очевидны. Поведение – на уровне самых высоких ожиданий. Тебя не в чем упрекнуть, можешь быть спокойна.
– А я с тобой совсем не хочу быть спокойной!
– И хочешь, чтобы и я с тобой с ума сошел? Ты, наверно, привыкла к тому, что мужики, познавшие тебя, теряли после этого голову?
– А ты не хочешь терять?
– А зачем? Разве о нас скажешь, что мы подходим друг другу?
– Но ведь подошли же! – с вызовом сказала Галя.
– В постели – как будто да. В остальном-то вряд ли.
– Почему ты так думаешь?
– Да неужели не ясно? Мы люди разных поколений.
– Но ведь нам же было хорошо!
– С этим не спорю. Но ведь жизнь только к этому не сводится.
– Ну и что?
– А то. Воспитание разное. Вкусы разные. Предпочтения разные. Самоограничения и привычки – разные.
– Да какое это имеет значение!
– Для кратковременных встреч действительно не имеет. А для устойчивой связи очень даже имеет – смею уверить. Как тут гармонию построишь? Это и с родственниками не просто, а уж при солидной разнице в возрасте – один в своей ментальности безнадежно устарел, другой забежал со своей новой моралью далеко вперед паровоза. Но это так – в принципе. А в конкретном случае, сама знаешь, я принадлежу не тебе.
– Ты жалеешь, что я к тебе пришла?
– Нет, об этом я не жалею. Пожалуй, даже радуюсь. Вот своим поведением гордиться не могу. А твое-то что? Естественное и искреннее.
– Ну, Слава Богу, хоть это признал!
– А что остается? – усмехнулся Михаил. – Когда Небо посылает тебе испытание, остается одно – стараться его как-то выдержать. Вот с этим у меня получилось неважно.
– Да что ты? Ты вполне выдержал его! В таком возрасте!
– Это я с твоей точки зрения выдержал. Не со своей.