Скатерть, свисавшая со столешницы, прикрывала их бедра. Молниеносно представив, будет ли заметно матери, что они делают, если она внезапно появится, Михаил расстегнул брюки и подвел Олину руку к напрягшемуся до предела поглотителю всех остальных не относящихся к желанию мыслей. Вскоре Оля сказала: «подожди!» – и, поднявшись со стула, быстро подняла подол и стянула с себя трусики. После этого и он мог ласкать ее. Наигравшись почти до исступления, они, уже не думая о риске, переметнулись на канапе. К счастью, мать их близости так и не помешала. Зато счастливый Михаил и радостная Оля смогли на какое-то время обратиться к статье. Он писал и поглядывал на Олю, а она смотрела на него почти неотрывно, и это был взгляд любящей женщины и одновременно матери, гордящейся своим дитем – долгий, ласкающий и еще многое сулящий взгляд. Приблизившись к концу первой статьи, Михаил уже знал, о чем будет другая, потому что в голове прорезалась ассоциация между их тематическим содержанием. Зафиксировав наспех нужные логические посылки, Михаил вновь потянулся к Оле, и она своими ласками и телом опять оплодотворила его мысль, а после нового посещения канапе ему осталось только положить текст на бумагу. К удивлению – и к Олиному, и к собственному – все было готово вдвое быстрей, чем можно было бы ожидать по самому оптимистическому сценарию. Вот как могла проявлять себя любовь, находящаяся на подъеме! Разительно же она отличалась от того, с чем пришлось столкнуться тремя годами позже!