Михаил поднимался на эскалаторе к выходу из метро в центре города, и движущая лестница уже кончалась, когда он увидел приближавшуюся к спусковому эскалатору Олю. В глаза сразу бросились две прежде совершенно несвойственные ей вещи – неестественно бледное или набеленное мучнисто-белое лицо под ранее невиданной шляпкой, которая ей не шла, и нарочито замедленная походка, будто специально говорящая о полнейшей праздности женщины и о том, что она НЕ ЗАНЯТА. Именно это в ту же минуту распознал и оценил другой мужчина – высокий и грузноватый человек в аэрофлотской шинели, скорей всего – какой-то залетный пилот. Он догнал Олю, окликнул, наклонился над ее плечом, чтобы увидеть лицо. Оля повернула голову и посмотрела на летчика, оценила призывное выражение его глаз и тоже вытянула губы в улыбке.
Увиденное не оставило Михаила вполне равнодушным, поскольку оно подтвердило, что Оля оказалась здесь не случайно и была занята ловлей мужчин по собственной воле, однако он без особого труда заставил себя прекратить наблюдения и прямо с эскалатора пошел к выходу в город, ни разу не обернувшись. В сущности, что еще надо было выяснить? Фотография туза треф давно подготовила его к только что увиденному. Аэрофлотский летчик просто приложил к ранее подготовленному документу последнюю утверждающую печать. Прием, который ему пообещала Олина улыбка, не заставил Михаила ни позавидовать ему, ни возревновать. Пилот? Пусть будет пилот. Если найдется где (а судя по всему, у Оли уже было где), он получит с ней много удовольствия. Возможно, будет довольна и она. Возможно и нет. Теперь не имело никакого значения, кто займет его место в Олиной постели. При этой мысли в его мозгу разом отпали последние остатки его прежнего недопонимания, словно КТО-ТО огненными буквами написал там окончательный вывод: «БУДЬ УВЕРЕН, ЖАЛЕТЬ НЕ О ЧЕМ» и он повторил его, только шевеля губами: «Жалеть не о чем!» – подводя, наконец, итог тому, что теперь вполне определенно представилось ему как любовная связь, с самого начала неугодная Небесам. Вся цепь желанных событий – с одной стороны – и знамений, которые он не вполне понимал и потому игнорировал, не усматривая прямых связей между этими событиями и отношением Небес к его соединению с Олей – с другой, с очевидностью выстроились в логическую последовательность пар «событие – кара», «событие – наука», «событие – кара».
Перелом лодыжки на Кольском во время лыжного спуска в самом начале знакомства, странные осечки во время первых свиданий и голод в первом Кантегирском походе, обморок в совете по кибернетике – все это сразу приобрело общий смысл: до тех пор, пока он будет придерживаться курса на сохранение связи с Олей, его будут преследовать неудачи практически во всем, невзирая на то, прав он или не прав. Высшие силы позволили ему сделать свой выбор женщины для любви, но они отнюдь не собирались поощрять взаимность с Олей своим благоприятствованием, поскольку данный выбор совершенно не одобряли, пусть и не всегда прямо выказывали это. Надо было только хотеть понять. Ну, а раз не очень хотел, то и доигрался до присылки порнофото, а потом еще и до сцены ловли пилота. Поделом, конечно. Теперь будешь знать, каково не соглашаться с ТЕМ, КТО ВСЕГДА ПРАВ. Олю можешь жалеть. Её и в самом деле должно быть жалко. Вроде бы не такого заслуживала по своим данным. Но вот жалеть их общую несостоявшуюся мечту – не смей – забудь, навсегда забудь! Она вообще ни за что не должна была состояться.