Да, собственно, ничего другого открыть не удалось. И ради одного такого открытия не стоило снимать тормоза и пускаться во все тяжкие с риском расплаты за неуважение в Высшему Дару Любви, данному Небесами. Бог-то все равно все видит и знает, даже когда рядом «никого нет».
Нет, он, конечно, не пренебрегал этим даром, даже когда исследовал Галю и, в свою очередь, удовлетворял ее запросы, мобилизовав все свое умение, чтобы не перейти с ней последнюю грань, но так казалось только ему, а не Высшим Силам, которые сами не ошибаются и другим безнаказанно ошибаться не дают, если только у НИХ на этот счет не будет особых намерений относительно данного смертного, в данном случае – Михаила, о которых этому смертному и знать до времени ничего не дано.
Придя к этим выводам, Михаил вернулся к действительности и почувствовал, что залежался. Надо было пройтись, размяться, проветриться. Либо вверх по склону, либо назад – против течения Реки. Лишь бы не вперед, где он еще мог застать Галину компанию, если там все еще продолжали ремонтироваться, собираться, спорить или ругаться, в очередной раз выясняя, кто прав, а кто не прав.
Все-таки здорово было, что вот уже четверть века они с Мариной ходили в походы одни, не считая своих собак и Светы. Сколько энергии и времени было сбережено для любви и более глубокого восприятия красоты Мира благодаря такому простому способу отключиться от неблагоприятных посторонних влияний! Пожалуй, стоило пожалеть тех, кто на собственном походном опыте так и не узнал, насколько любое путешествие украшается искренней любовью, которую ни от кого не надо скрывать!
К сожалению, в советское время в спортивный туризм был жестко внедрен в качестве обязательного элемента принцип коллективизма. Объяснение этому было исчерпывающе убедительным – он нужен для обеспечения безопасности самих путешествующих. Если в походе с кем-нибудь случится несчастье, товарищи помогут ему добраться до населенного места. С этим нельзя было спорить. Да, если в туристской команде понадобится помощь одному ее члену, она в большей части случаев сумеет ее обеспечить. Правда, если в беду попадет вся команда или большая ее часть, самостоятельно преодолеть выпавшее на ее долю несчастье она не сумеет. Так что гарантировать безопасность при любом стечении походных обстоятельств коллектив все равно не способен. Но это была лишь одна сторона роли принципа коллективизма в обеспечении безопасности. Советская власть, коммунистическая партия и органы государственной безопасности не собирались допускать, чтобы кто-то из подданных оставался без надзора даже во время отпуска. Коллектив для этого был более удобным объектом для наблюдений «изнутри», чем семейная или любовная пара. Даже высшим партийным бонзам приходилось отдыхать «организованно», то есть под контролем соответствующего законспирированного под обслугу спецперсонала в комфортабельных санаториях, домах отдыха или охотничьих «домиках». Знать, о чем болтают, что замышляют, чем недовольны люди, особенно во время расслабления при возлияниях на лоне природы, властителям всегда представлялось особенно важным. Ведь природа так располагает к откровенности, а если к этому добавляется выпивка, то она еще лучше развязывает языки. Коллектив с внедренными осведомителями идеально подходил для наиболее глубоких проникновений во внутренний мир людей. Конечно, настоящие спортсмены не брали в команду людей, которых не проверяли на прочность и которым не вполне доверяли, но это создавало трудности властям только в отношении самодеятельных групп. А на плановых маршрутах и особенно в заграничных поездках приставить своих людей им не составляло никакого труда. Ну, да что об этом. Но вот в чем спутники (или друзья по команде) были незаменимы, так это в том, чтобы снимать друг друга и тем увековечивать факты их пребывания в тех или иных экзотических местах. А что оставалось Михаилу, особенно когда ходил один? Только сознание – «Я тут был!» – и никаких подтверждений.