Однако то, что Михаил Горский, да и другие сотрудники, видевшие этого человека, приняли за причину бедности и неряшливости в одежде, оказалось совершенно не имеющим отношения к Михаилу Петровичу Данилову. Он был беден совсем не от пьянства, хотя умеренной выпивки не чуждался. В скудость бытия его ввергли принципиальность и независимость характера. Когда Михаил Горский стал его начальником и узнал своего старшего научного сотрудника (старшего, кстати говоря, и по возрасту) поближе, выяснилось, что Михаил Петрович просто всю жизнь игнорировал интересы своей карьеры, если видел, что они входят в противоречие с более важными для него вещами. Это был в буквальном значении слова человек свободной мысли и необычайной эрудиции, бывшей следствием многогранности его устремлений к разным знаниям. Похоже, его равно интересовали генетика и системотехника, способы кодирования информации и кибернетика, программирование (правда, не профессиональное) и социология, равно как и многое другое, хотя по образованию он был вроде бы весьма далек от всего этого – историк, дипломат, выпускник МГИМО, знаменитой кузницы советских карьерных дипломатов. Со временем выяснилось, почему Данилов не попал на дипломатическую работу – а намечалась для него должность атташе в советском посольстве в Вене – ему вздумалось жениться на той, кого любил, а не на той, которая могла бы соответствовать его дипломатическому статусу с точки зрения надзирающих за МИД / ом властей, то есть МГБ.
Избранницей Михаила Петровича оказалась дочь репрессированного бывшего красного латышского стрелка. Данилову посоветовали сделать другой выбор. Он отказался. Свободному внутри себя человеку чужой способ оценки человеческих качеств той, кому хочешь посвятить себя на всю жизнь, был совершенно неприемлем, даже более того – отвратителен своей противоестественностью.
Испытывать же отвращение к себе людям высокого духа – и Михаилу Данилову в их числе – абсолютно не улыбалось. Результатом его отказа жениться на анкетно-неподходящей женщине стало отлучение от дипломатической работы вообще. А кому нужен был историк-медиевист в стране, строящей социализм у себя и собравшейся построить вечное счастливое коммунистическое будущее во всем мире? Отсюда и исходила скудость средств для жизнеобеспечения семьи Данилова, включавшей, кроме него, жену, дочь и крупного пуделя, еще маленьким подобранного на улице.
Сам Михаил Петрович рос с отцом. Мать умерла, когда ему было совсем мало лет. Отец был по профессии экономист, а по главной страсти своей жизни – коллекционером. Он собирал произведения русского художественного фарфора раннего советского периода, а попутно – еще и многое другое, чтобы иметь возможность обмениваться этим с другим коллекционерами, у которых для этой цели оказывался ценный фарфор. В коллекции Данилова-отца имелись подлинные уникумы и раритеты, способные сделать честь любому музею. Естественно, что заработки отца сверх того, что требовалось для поддержания жизни, уходили на коллекционирование. Это, несомненно, вырабатывало у Михаила Петровича привычку переносить нехватки достаточно стойко, без обостренного восприятия собственной неполноценности на фоне других людей. Что ж, представление о собственном достоинстве безотносительно к «оправе», в которую «вставлен» человек, вполне гармонировало с той ментальностью и с тем рядом ценностей, какие были присущи Данилову – разве можно сравнивать значимость преходящих вещей с вечной ценностью истинных знаний, если понимаешь, в чем подлинная сила человека? В уме Михаила Петровича постоянно шла незаметная работа по синтезу разных идей, в разной степени причастных к решению той или иной проблемы, позволявших ему прокладывать новые пути там, где другие умы пасовали. В отличие от многих других эрудитов он не был просто хранилищем всевозможных фактов. Он умело употреблял их, выстраивая в новые цепи и заставляя служить собственным теориям в качестве их основы. Пожалуй, он раньше других понял, что информационными потоками в интересах всех пользователей надо кибернетически управлять, а, главное – предложил, как это делать. Он сразу начал с обдумывания постановки данной задачи в таком виде, чтобы она была практически разрешима, и выработал ее формулу со строгостью, присущей формулировкам классических проблем математики. В результате появилась теоретическая основа для создания системы избирательного распространения информации, действующая без потерь для потребителей и при минимуме информационного шума в пределах этой системы. Выявив интересы потребителей в виде списка нужных им рубрик, он брался за динамичное, часто обновляемое построение высших рубрик классификации (число которых можно было заранее ограничить определенной величиной) индуктивным, а не дедуктивным, как обычно, путем, которые, тем не менее, содержали бы все заданные потребителями нижние рубрики, причем избыточность состава всех высших рубрик в сумме была бы наименьшей. Такую задачу с вполне приемлемым приближением к идеалу можно было практически решить с помощью ЭВМ в реальные сроки, и в рамках этого решения достигалось совмещение интересов потребителей с интересами централизованных поставщиков информации. Два способных математика, один за другим, Данков и Вайсберг, предложили каждый свой метод математического представления модели Данилова. Вайсберг даже защитил на этом деле кандидатскую диссертацию. Михаил Петрович Данилов ничего не защитил. Тратить время на получение степени он не хотел, а без защиты диссертации (по совокупности работ) таким людям, как он, ученых степеней не давали – это была привилегия номенклатурных работников, главным образом, организующих научную деятельность тех, кто в действительности создавал научные знания и получал практические результаты. Среди этих лиц от партхозноменклатуры очень редко встречались подлинные выдающиеся творцы, которым, как тому же Данилову, непозволительно было тратить время на оформление диссертаций и прохождение нарочито усложненной процедуры их защиты.