Истинное отношение к героям из своего народа определялось главным критерием: никто в СССР не может быть героичней товарища Сталина, а если по чьему-то недосмотру могло показаться, что это не совсем так или не всегда так, то это надо было поправить. Как известно, самым первым Героем Советского Союза был назван летчик Анатолий Васильевич Ляпидевский – один из первой когорты героев-летчиков, спасавших людей с затонувшего в Чукотском море парохода «Челюскин». Видимо, то, что он был уже назван «первым героем», глубокой занозой сидело в психопатическом сознании Сталина. Когда однажды, уже после войны, вышел номер журнала «Огонек» с цветным портретом генерала Ляпидевского на обложке (там же имелась и хвалебная статья), терпению Сталина пришел конец. На следующий же день Ляпидевский был снят с должности и отправлен в долгую опалу. Причина – а нечего его выставлять как героя № 1.
Не случайно поэтому, что именно товарищ Сталин сделался первым еще большим героем – нет, не дважды и даже трижды – такие уже бывали – а именно первым человеком, являвшимся одновременно Героем Советского Союза и Героем Социалистического Труда. Вот это было настоящее и закономерное геройство с точки зрения великого вождя. Таким приемом он вроде бы обошел не только Ляпидевского, но даже трижды Героя маршала Жукова и двух пилотов – также трижды Героев – Покрышкина и Кожедуба.
Никто из современников не сомневался, что товарищ Сталин любит великого летчика Валерия Чкалова. Об этом же свидетельствовал и другой – не менее, а даже более великий летчик Михаил Громов, которого, однако, Сталин в такой степени все же не любил. И что же вышло в итоге? Валерия Павловича Чкалова выпустили в испытательный полет на истребителе, который должен был обязательно разбиться, поскольку об этом позаботился специально направленный, а затем срочно убранный органами НКВД инженер, нарушивший жестко установленные требования регламента эксплуатации авиатехники – об этом сохранились документальные свидетельства. Менее рекламируемый по радио, в кино и прессе Михаил Михайлович Громов к счастью уцелел.
Показательно сложилась и судьба двадцати восьми героев-панфиловцев, остановивших ценою жизни десятки немецких танков, рвавшихся к Москве. Их всех объявили погибшими в неравном бою. Однако минимум двое остались в живых. И что же? Как вспоминал, выступая по радио, один из этих выживших панфиловцев, офицеры из органов госбезопасности приказали им помалкивать насчет себя, чтобы не стать настоящими покойниками. Раз объявили о том, что они удостоены звания Героев посмертно, значит, нечего и думать возникать им среди живых.
А вот подвиг рядового Александра Матросова, закрывшего грудью амбразуру пулемета в немецком ДЗОТ / е, чтобы не захлебнулась атака его роты, как случайно узнал Михаил, был выдуман в недрах «министерства правды» или ГлавПУР / а. Случайность узнавания имела место потому, что в институте директора Беланова сотрудником, правда, в другом отделе, оказался отставной полковник, бывший заместитель командира той самой дивизии, в которой якобы служил погибший герой Матросов. Узнав о подвиге из сообщения по радио, этот полковник проверил все донесения из частей дивизии, сделал дополнительные запросы, но никаких сведений, подтверждающих данное событие, так и не получил. Зная въедливость и педантизм этого полковника, Михаил был уверен, что тот исчерпал все возможности добраться до истины о подвиге легендарного Матросова, о котором было известно из радиосообщений только одно – он был сирота, детдомовец. Спрашивать о нем у родственников не было возможности. Однако после возведения вымышленного подвига в разряд высшего геройства сотни людей в действительности повторили поступок Матросова и стали посмертно Героями Советского Союза. Сталину нравилось награждать мертвецов. Герои-мертвецы ему не угрожали, а их «беззаветная преданность Родине и великому вождю» являлась в высшей степени полезным примером для подражания.