Михаил не сразу заметил, что поднявшийся встречный ветер, быстро усилившись, порядком убавил скорость пассивного сплава. Пришлось взяться за весло всерьез. Гребля не перенапрягала, однако способствовала тому, чтобы на ум пришла мысль воспользоваться «оплеухой» – народным сибирским средством преодоления встречного ветра при сплаве вниз по течению. Фокус был в том, чтобы заставить подповерхностный слой водного потока, не теряющий скорости из-за встречного ветра, тащить свое судно практически с той же скоростью, какая была до «мордодуя». Решив попробовать, Михаил выбрал местечко для швартовки, вышел на берег и вскоре вернулся назад с невысокой, но с густыми лапами елкой. Её-то и надо было превратить в «водяной парашют». Один конец бечевы он привязал к комлю, другой предварительно пропустив сквозь кольцо на носу, заложил за утку на накладном каркасе поверх байдарки, саму же елку положил поперек своего судна, решив спустить ее в воду, когда выйдет на стрежень.
Все получилось как нельзя лучше. Надежда на «оплеуху» вполне оправдала себя. Теперь он снова мог ничего не делать на борту – даже не заботиться о том, чтобы байдарку не разворачивало лагом к ветру – елка исправно тянула ее точно вслед за течением. Надо было только следить за тем, чтобы она не зацепилась за что-нибудь и не превратилась в мертвый якорь. Силища у потока была страшная – все равно как у запряженного в бечеву коня или лося. Сама собой вспомнилась одна из «Сказок зверобоя» Виталия Бианки, о том, как один старик-манси вместе с внуком переплывал в лодке широкую реку и вдруг увидел плывущего в ту же сторону лося. Дед догнал зверя, да и закинул ему за рога петлю, намереваясь не только прокатиться, но еще и заколоть недалеко от берега своего буксировщика копьем-поколюкой, чтобы таким манером еще и гору мяса добыть. Вот уже и берег стал недалек, и дед изготовил копье, но внучек стал просить не колоть, пока не подойдут к берегу еще ближе. Дед послушался. И вдруг запряженный лось достал своими мощнейшими длинными ногами до дна, рванулся вперед, выскочил на берег и опрокинул упершуюся в сушу лодку через нос, оставив вылетевших из нее жадного деда и безмозглого внука ни с чем у их разбитого судна. Неуёмность и неблагодарность карались Небесами одинаково в сказках любого народа, будь то манси или русские – как у Пушкина в «Сказке о рыбаке и рыбке» или у кого-то еще.