Михаил вспомнил, что еще не поблагодарил давшее ему отдых течение, а, главное – Всевышнего – за то, что надоумил вспомнить про «оплеуху», да и вообще за то, что до сих пор живет и благоденствует, хотя давным-давно без Небесного покровительства это могло быть совсем не так.
Впервые с серьезным риском для жизни Михаил столкнулся в окрестностях дагестанского аула Анцух, когда по глупости решил для сокращения пути подъема преодолеть оказавшуюся на пути к вершине, в общем-то, невысокую скальную стену. Вспоминать об этом случае можно было и со смехом, и вовсе без всякого смеха. Это был уже четвертый поход студента, перешедшего на третий курс, но первый в горах. С нынешней точки зрения Михаил выглядел вполне комично – худенький парнишка, не имеющий никакого понятия о спортивном лазании, одетый почти как клоун – в сатиновые шаровары, клетчатую ковбойку и отцовскую шляпу-котелок – правда, не какую-нибудь, а сделанную в Париже. На ногах – что особенно важно – у него были городские парусиновые полуботинки на негнущейся и скользкой кожаной подошве с кожаными же «обсоюзенными» носками и пятками. Вот в таком виде он решил проявить себя человеком, способным одолевать всяческие препятствия. С точки зрения его спортивных возможностей это было в самом деле смешно, но над его костюмом в то время никто и не думал потешаться – спутники были одеты-обуты примерно так же, как он – кто чуть-чуть лучше, а кто и похуже.
Сначала все шло более или менее хорошо. Единственное, о чем он тогда пожалел, что на стене сильно царапает кожаные носки ботинок. Однако вскоре мысль о целости и невредимости ботинок напрочь исчезла из его головы, когда стало очевидно, что путь назад без срыва совершенно невозможен, а путь наверх – почти столь же проблематичен из-за непрочности зацепок этой выветренной стены. Между тем он находился уже на уровне крыши пятиэтажного дома и до верха оставалось не так много, но уж больно ненадежны были камни под руками и ногами, так что впору было пожалеть не обувь, а самого себя. Двигаясь где вверх, где вбок, он добрался, наконец, до места, на котором вынужден был застрять. Единственное возможное продолжение, которое он сумел обнаружить, требовало предварительного смещения по горизонтали вправо метра на полтора. Трудность заключалась в том, что во время этого траверса можно было полагаться только на одну промежуточную опору ногой в скверную неглубокую нишу со щебнем, с которой кожаная подметка свободно могла соскользнуть, прежде чем удалось бы достать рукой до опоры, которая, возможно, выдержала бы его вес даже при срыве. Михаил долго набирался решимости для рывка вправо. В конце концов его подстегнула трезвая мысль о том, что он и стоя на месте долго не продержится. Еще раз примерившись, он стиснул зубы и совершил рывок. К счастью, нога не соскользнула до того, как он схватился за комель куста, укоренившегося в скальной щели, и куст этот тоже выдержал. Отсюда дело пошло получше, и через минуту он перебрался со скалы на крутой склон, поросший сосновыми деревьями. Только там, ухватившись за незыблемо прочный ствол, он, наконец, понял, что спасся от гибели. Добравшись до гребня, Михаил перевалил через него и начал спуск, больше не думая о восхождении на вершину. На опавшей хвое, сплошь устилавшей склон, полуботинки скользили неудержимо, и Михаил вынужден был спускаться короткими перебежками от ствола к стволу, выставив руки вперед, чтобы смягчить удар и не расшибиться лицом или грудью. Это было крайне неприятно, но уже не столь опасно, как на стене. Через несколько сотен метров такого спуска Михаил, наконец, наткнулся на тропу и вернулся по ней на бивак. Там о его отсутствии никто не побеспокоился. И сам он предпочел не рассказывать ничего. Одни сплошь изодранные кожаные носки туфель могли рассказать о том, как он старался выжить, но и причины их повреждения тоже не заинтересовали ровным счетом никого. После этого случая он решил заняться альпинизмом. Другого способа ликвидации горной безграмотности он не видел. В течение следующих двух семестров он исправно ходил на все занятия в альпинистской секции, а в сентябре прошел курс подготовки на значок «Альпинист СССР» первой ступени, совершил свое первое категорийное восхождение и перевальный поход из альплагеря «Алибек».
С той поры в его походной практике случалось много всякого разного, но все же лишь случая три-четыре можно было расценивать по шкале риска примерно так же, как то прохождение скальной стены возле аула Анцух.