– Да. Эдику обещали через несколько минут дать билеты. Теперь он так и будет торчать у стойки, пока не получит их.
– И это все время, которое у нас с тобой есть?
Михаил вполне понимал, о чем спрашивает, и знал, что Тамара в свою очередь его правильно поймет.
– Да, – подтвердила она.
Не спрашивая больше ни о чем, он обнял Тамару за плечи и притянул к себе. Она целовала его с такой исступленной страстью, словно это могло ей возместить все потери от многолетней жизни с нелюбимым мужем, а заодно и помочь утвердиться в своем праве НЕ принадлежать человеку, который никогда не принесет ей счастья. Будь здесь поблизости хоть какие-то заросли по краю летного поля, она без колебаний пошла бы за ним туда, и они узнали бы друг друга еще ближе. Сейчас не имело значения, что Михаила она тоже не любит, как и то, что и он в свою очередь не любит ее. Это был ее вызов заочному противнику, думающему, что он имеет законные права на ее душу и тело. Но спрятаться было совершенно негде. Когда они немного отстранились друг от друга, Михаил спросил:
– Ты останешься в Томске?
– Нет, поеду оттуда с дочкой в гости к моей маме в Омск.
– А Эдик?
– Не знаю. Может, полетит в какую-нибудь экспедицию консультантом, а то и не в одну.
– Понятно. Кстати, скажи, почему он все время таскает с собой полевую сумку, даже тебе ни на минуту не оставляет ее?
– А-а! – усмехнулась Тамара. – Там у него наган. Он всегда берет его с собой в полевые поездки.
– Ну, а когда он вывозит в поле тебя – свое главное сокровище, ему тем более нужно оружие. Чтобы тебя не умыкнули. И чтобы ты не вздумала убежать. А то кругом столько желающих!
– А то как же? – смеясь, подтвердила Тамара. – Вот и ты тоже!
Свои слова она дополнила поцелуем.
– Какому риску я, оказывается, подвергаюсь, целуя жену вооруженного мужа, находящегося совсем рядом! Давай еще?
Она не возражала. И они еще и еще сливались в поцелуях, прежде чем расстаться навсегда.
Казалось бы, после этой встречи Михаилу больше всего должно было запомниться лицо Тамары, ее глаза, податливые губы и тело, ее умение целоваться. Но нет, рядом с ее именем в памяти сначала возникал образ Эдика и только потом – самой Тамары. Почему этому человеку, источенному многолетней любовной болезнью, до сих пор не встретилась достойная, любящая и сексапильная женщина, которой он мог бы посвятить себя и в ответ обрести свое счастье? Ведь в геологии часто встречались именно такие представительницы лучшей и прекраснейшей половины человечества. Михаил сам был знаком с некоторыми из них. Первой была мать его одноклассника Гоши – Любовь Викторовна. У Михаила никогда не возникало никаких «криминальных» чувств и неприличных влечений – просто она ему очень нравилась, внушая уверенность в своей порядочности и надежности, как и в том, что ее внешняя стройность и красота вполне соответствует внутренней. Потом, уже в студенческие годы, он через Гошу, ставшего потомственным геологом, познакомился с прекрасной девушкой из геологоразведочного института. Ее звали Риточка Фрейберг, и Гошка ухаживал за ней. Через год в альплагере «Алибек» Михаил познакомился еще с двумя обаятельными девушками из геологоразведочного – Майей Влодавер и Лилей Кутюриной. О них тоже было приятно вспоминать, хотя он за ними тоже никогда не ухаживал. В отличие от них, в Тамаре Белецкой чувствовалась не только благая женская сила, но и немалая хищность. Да, она имела право на счастье, как и любой сущий. Но зачем же было тратить свою бесценную жизнь на борьбу и поддержание своей тирании, если она лишь калечила психику любящего мужа, не давая никаких шансов на счастье себе самой? Возможно, это была уже глубоко укоренившаяся болезнь. И именно болезнь оказалась в основе семейной системы издержек – бессмысленных издержек духа, нервов и физических сил. Именно это заменило собой то, что «по идее» должно было бы быть в нормальном семейном союзе: постоянное влечение друг к другу, взаимная поддержка во всех обстоятельствах, как хороших, так и плохих, общие источники воодушевления, взаимное обогащение мыслями, впечатлениями, житейским опытом – и тогда НЕПРОХОДЯЩАЯ ЛЮБОВЬ при условии, что она и начиналась со взаимной любви как неодолимой и возвышающей страсти. Только в сказках последнего условия было достаточно для счастья, представляемого стандартной сказкой: «И стали они жить – поживать, да добра наживать». Современному человеку подобного счастья давно было мало. Начальную любовь приходилось поддерживать взаимными усилиями супругов, иначе она выветривалась, выдыхалась, и дело как минимум кончалось взаимным безразличием, а как максимум – полным крахом созданной по любви семьи. Впрочем, и до создания семьи влюбленные доходили не обязательно.