Прежде чем рассказать Марине о своем запоздалом прозрении, Михаил взял с нее слово, что после услышанного она не сделает и не скажет Саше ничего – буквально НИЧЕГО. И все же Марина, живо представив себе с его слов всю сцену, а, главное – ее возможные последствия, вспыхнула и выдохнула без задержки: «Ну, я ему…» Михаил, не дав договорить, оборвал ее, напомнив о том, что она перед этим пообещала. Было бы совсем не по-мужски, если б он устроил реванш мужу, используя власть и возможности его жены. Марина, однако, вспомнила в ответ один подходящий эпизод из практики Терра. Однажды он и Колька ждали у перекрестка, когда дадут зеленый свет на переход. И тут какой-то пьяный пожелал развлечься, ударив стоящую рядом собаку ногой. Дальнейшего пьяный уже не успел понять. Просто он осознал, что лежит, распластанный, на тротуаре, а над ним у самого горла оскалила страшные клыки сама смерть. Его и впрямь спасло только то, что Коля изо всех сил оттягивал Терра от горла. Когда разъяренного колли удалось удалить от лежащего, тот, успев в один миг протрезветь до абсолюта, вскочил на ноги и по-спринтерски рванулся бежать прочь.
Все это произошло на глазах у милиционера – регулировщика, который сказал, что пес ни в чем не виноват, потому что сам видел, как пьяный беспричинно ударил его ногой – сам Коля, кстати, этого не заметил. Великий Террюша не только не выносил хамства, но и никогда не спускал его никому. По существу именно он ввел Михаила в мир общения, дружбы и любви к достойнейшим существам, во многих вещах не уступающим людям и во многих же вещах их превосходящим. Из всех собак, которые были у них с Мариной, Террюша выделялся особым масштабом своей личности, и Михаил с полным основанием считал его настоящим патриархом всех собак.
Терр не взлюбил шиверы и пороги еще в походе по Нюхче и Илексе, где они ничего особенно серьезного собой не представляли. Кантегир для него (впрочем, как и для всех людей, познакомившихся с его водой) был куда более сложным испытанием.
Началось с того, что они целых пять дней добирались от поселка Малый Он до места, откуда можно было начать сплав. Груз был слишком тяжел, чтобы нести его в одну ходку. Марина несла, конечно, меньше, чем Михаил, и делала то одну, то две ходки, в то время как он то три, то две. Террюша в специально сшитом для него вьючном седле нес в две ходки мясные консервы, но на очень крутых подъемах буксовал, и тогда груз Михаила возрастал еще на полпуда. В таких случаях Терр несколько стеснялся, что не делает полностью свою работу, но, с другой стороны, хождение под седлом надоело ему настолько, что он не слишком переживал, когда Михаил ишачил за него.