Мысль встретить посетителей в «секрете» выкристаллизовалась достаточно быстро. – «А что? – подумал Михаил. – Это все-таки способ кое в чем убедиться!» Правда, он никогда не любил сидеть подолгу в неподвижности и скуке ожидания, что особенно явно проявилось, когда в первом Кантегирском походе он с кузеном Сережей пошел в ночь на солонец караулить маралов в среднем течении Самбыла. Михаил на всю жизнь запомнил, как тогда хотелось спать и одновременно – изменить неудобную позу, опасаясь подшуметь сторожкого зверя. К тому же временами моросил дождь, и было холодно. Хорошо хоть гнус там не донимал. Зато здесь водился гнус, хотя с неба не капало. Репеллент у него был с собой и даже пластина пенополиэтилена в спинном кармане штормовки, на которую можно было сесть, тоже. Только надо было решить, в каком месте следует ждать посетителей. С бивака Галиной компании уже не доносилось ни звука. Следовательно, основные работы уже были завершены, и люди там ужинают или отдыхают. Вскоре следовало заступать на пост, а он еще не выбрал позицию. Впрочем, долго искать не пришлось.
На подходах к его мыску, немного выше слабо различимой прибрежной тропинки, Михаил обнаружил поросль густых и невысоких елочек, за которыми легко было укрыться. Поднявшись туда, он убедился, что место для контроля над ситуацией действительно подходит, но если первым сюда явится Игорь, он тоже, вполне вероятно, захотел бы обосноваться в засаде именно здесь. Значит, надо было зайти еще выше.
Михаил остался доволен новым местом. Там был удобный уступ. Сидя на нем, можно было наблюдать и за тропкой, и за елочками. Правда, в темень видеть все, как сейчас, нечего было надеяться. Он надел под ружье фонарик с хомутиками, концы которых были согнуты по форме стволов и охватывали их до прицельной планки. При этом кнопка включения света могла быть нажата большим пальцем левой руки, а сам фонарь играл роль второго цевья. Дать яркий сноп света можно было за мгновение перед самым выстрелом. Спуститься с новой позиции вниз – вбок от елочек отсюда тоже было удобно по ровной наклонной полочке. Дальнейшее уже зависело от того, кто когда придет и что будет делать. Наперед было известно одно – допускать Игоря до бивачной площадки не следовало. Если он сам не засядет в елочках, его надо было остановить именно тут. У Михаила не было ни малейших сомнений, что если Игорь сюда заявится, то будет вооружен не только ножом. Конечно, он вряд ли будет стрелять в Галю, когда она пройдет мимо к палатке. Скорей от него можно было ждать, что он просто напакостит каким-нибудь образом без лишнего шума, и ружье ему понадобилось только для противодействия вооруженному противнику, то есть для придания уверенности самому себе.
Ожидание затягивалось. Михаил понимал, что воспринимает ход времени едва ли не вдвое более ускоренным против действительности. Он уже начал было задремывать, хотя находился в секрете не больше получаса, когда что-то заставило его навострить все чувства. Это был какой-то невнятный звук, донесшейся с той стороны, откуда могли появиться люди. Михаил ждал повторного сигнала, и тот не замедлил придти. Слева внизу вспыхнул на миг фонарь, через несколько секунд вспышка повторилась, осветив путь на несколько метров вперед. Наконец, фигура подошла к месту под елочками, продвинулась немного дальше, но вдруг повернулась на месте, освещая тайгу вокруг себя. Лица Михаил не увидел, зато четко различил над силуэтом человека стволы ружья, висевшего на плече. Внизу на тропе находился Игорь. Осматривался он недолго. Отсюда ему уже могла быть видна красная крыша палатки Михаила, если бы было посветлее, но он, наверное, знал, что Галя еще не здесь, и теперь подыскивал для себя потаенное местечко на подходах. Как и ожидал Михаил, Игорь поднялся к елочкам, посветил там по сторонам и скоро затих. На темном фоне его было не различить, но Михаил помнил, где он устроился. В крайнем случае, его можно было осветить подствольным фонарем.