— Благодаря которым, ты снял с себя ошейник, — насмешливо подхватила я. — В какую сторону будем идти?
Напарник, а я уже начала его про себя величать именно так, мигом стал серьезным и осмотрелся:
— Та-ак… — протянул он, посмотрев сначала налево, потом направо, потом снова налево. — Идем туда! — и он кивнул влево.
— Почему именно туда? — Мне было в принципе все равно, в какую сторону идти. Просто стало интересно, что Ирейс увидел такого, чего не заметила я?
— У нашего друга обувь не была ни новой, ни стерильно-чистой, — охотно объяснил килл. — Присмотрись: белизна пола нам сослужила неплохую службу. На ней видны едва заметные следы того увальня, что вместо нас отдыхает в камере.
И вправду. Если знать, куда и на что смотреть, то можно было заметить бледные, словно выгоревшие под ярким светом контуры чужих ног. Ирейс решительно прикрыл дверь в конуру, из которой мы только что выбрались, ухватил меня за локоток и повел в указанном направлении.
Коридор изгибался, будто живой. И казался мне бесконечным. По одну сторону шла абсолютно глухая стена, по другую — через равные промежутки одинаковые металлические двери, помеченные лишь цифрами. Та, из-за которой мы выбрались, имела цифру «82».
Как бы мы ни старались идти тихо и аккуратно, из-за обшивки пола и стен под нашими ногами рождалось небольшое эхо. Это заставляло нервничать, ибо был велик риск, что нас скорее услышит враг, чем мы его увидим. Оставалось лишь надеяться, что коридор не образует слишком уж крутых изгибов, за которыми нас могут «подождать».
Космос сегодня был милостив к нам. Мы с Ирейсом старалсь идти в ногу, чтобы уменьшить вероятность рассекречивания нас противником раньше времени. И в один «прекрасный» момент, когда мы синхронно подняли ноги в воздух, чтобы сделать шаг, до нас донесся полный желчи и презрения голос:
— За каким идром ты послал этого идиота Фелека? Он же тупица! Я бы сам давно уже смотался и проверил, как там девчонка, и уже вернулся бы назад!..
Мы с Ирейсом, затаив дыхание, очень осторожно опустили ноги на пол и прислушались:
— Заткнись, Битти! И без тебя тошно! — рыкнул в ответ второй голос. — Шеф что сказал? Сидим у входа и смотрим в оба глаза! Он и так уже нас нагнул за то, что пропустили яхту на поверхность планеты! Вот ты можешь быть уверенным в том, что, кроме килла и девчонки, на яхте никого не было? — Наверное, собеседник рычащего без затей мотнул головой в ответ. Потому что рычащий продолжил: — Вот и я не могу! А на яхте, как минимум, должен был быть еще фарн, который сопровождал капсулу! Да и поручиться, что девчонка рискнула стартовать в космос одна, не сможет никто. Следовательно, что? Следовательно, сюда в любой миг могут нагрянуть незваные гости! Так что сидим и бдим! Сами. Потому что идиота-Фелека здесь не оставишь, он не годится на роль часового. А вот проверить привязанного килла и полудохлую девицу может вполне. Даже если девахе и повезло, если модификант ее не убил окончательно, с Фелеком она справиться не сможет все равно. Поэтому сиди и молча жди, — невпопад подытожил рычащий. А мы опять переглянулись.
— Так. Судя по их словам, камер здесь однозначно нет, — шепнул, склонившись к самому моему уху Ирейс. — Это уже хорошо. Есть шанс захватить их врасплох. Потому сейчас снимаем обувь и аккуратно крадемся. Важно не привлечь их внимание раньше времени и не прозевать изгиб коридора, который нас прикрывает. Вперед!
И он показал пример, бесшумно опустившись на пол и стащив с себя ботинки.
Глава 8
Более глупой ситуации в моей жизни еще не было. В какой-то момент мне даже показалось, что Ирейс мстит мне за тот давний случай на практике, когда был вынужден лежать и молча изображать тяжелобольного, в то время как я и медик из его команды трудились в поте лица. Возможно, я бы даже заподозрила, что килл надо мной издевается. Если бы не то, что он первый непринужденно уселся на девственно-белый пол и стащил с ног обувь, связал ботинки каким-то шнурком, повесил себе на шею, а сейчас стоял неподалеку, у небольшого изгиба коридора, и нетерпеливо поглядывал на меня. Пришлось тоже садиться и стаскивать. Причем, в отличие от Ирейса, у меня это вышло дико неуклюже и нелепо. Но килл не издал даже хрюка. Не улыбнулся. Только молча и серьезно протянул шнурок, похожий на тот, на котором висели его собственные ботинки.
Чувство неловкости в моем случае было настолько сильным, что я, честно говоря, даже не поняла толком, как мы избавились от часовых. Просто повторила на автопилоте действия килла. С единственной разницей: я не стала сворачивать шею своему. Просто не смогла. Не хватило духа. Или боевого запала. За меня это без стеснения сделал Ирейс.