— Что? — невольно сорвалось с губ. Килл молчал. Я покосилась на Фаира, с интересом наблюдавшего за нами.
— Тина, — выдохнул Ирейс, поймав мой взгляд, — на тех, кому ввели модификант, запрещено влиять любыми медикаментами. Даже самыми безобидными. Мне известен случай, когда ваш земной аспирин привел к смерти пяти модифицированных. А у них всего лишь поднялась температура тела и генетик, родом с Земли, не придумал ничего лучше, чем накормить их жаропонижающим. А они от него умерли!
Это известие сумело пробить ледяную броню моего равнодушия. По спине вниз сползла ледяная капелька, горло пережали невидимые тиски. Но я заставила себя встряхнуться, отогнать жуткие мысли. И кривовато пошутила:
— Ну раз до сих пор не сдохла, значит, меня теперь и лопатой не убьешь!
Ирейс шутки не принял. А Фаир, наблюдавший за нами из спеленавшего его противоперегрузочного кресла-кокона, ошарашенно переспросил:
— Тебя модифицировали? Когда? А как ты тогда оказалась на взлетной площадке? И что там делала?
Нашел что спросить! Я перевела раздраженный взгляд на арлинта и огрызнулась:
— Придумай что-нибудь поумнее! — И вдруг осознала, что эмоции вернулись. И непросто вернулись, а словно тысячекратно усиленные каким-то неведомым усилителем. Теперь меня все бесило. До такой степени, что хотелось садануть со всей дури по пластику панели управления. Даже ладони чесались от этого желания. И похоже, это не мое состояние не прошло не замеченным.
— Ирейс, — вдруг мрачно подал голос со своего места Фаир, — ты бы отстранил Таньку от пилотирования. Она не стабильна.
От этих слов на меня накатил такой приступ бешенства, что рука невольно сжалась в кулак. Когг клюнул носом. А Фаир с мрачным удовлетворением прокомментировал:
— Ну вот. А я что сказал? А вообще, как давно ей ввели модификант?
Мне захотелось рявкнуть, чтобы он заткнул свою грязную пасть. А еще лучше вскочить и вбить ему в глотку зубы. Но меня опередил килл:
— Несколько часов назад. А что?
Позади было тихо. Вновь проснувшееся любопытство заставило меня обернуться и посмотреть на арлинта. Фаир с каким-то непередаваемо-потрясенным выражением лица рассматривал меня словно какую-то диковинку. А потом вдруг простонал:
— Твою мать… ну почему ты мне не сказала сразу? Почему соврала?
— И чтобы это изменило? — недовольно поинтересовалась я. Неоправданное бешенство и злость во мне улеглись, теперь даже дышать было легче. Но недовольство вмешательством Фаира в мои планы и жизнь никуда не делось.
— Что-что… Не стал бы стрелять в тебя транквилизаторами, придумал бы что-то другое! — отрезал арлинт. Я перехватила его быстрый взгляд в сторону килла: — А теперь ты вряд ли выживешь. Транквилизаторы и модификационный материал несовместимы. Тебя так и будет штормить из стороны в сторону, пока окончательно не разрушится нервная система. И пока ты не уничтожишь сама себя.
Странно, но жуткая перспектива ничего не задела в моей душе. На меня очень вовремя накатило безразличие. Во мне ничто не дрогнуло даже тогда, когда я встретилась с темными глазами Ирейса, ставшими черными от накатившего ужаса. Он поверил Фаиру. Впрочем, с учетом того, что он знал и без арлинта…
— Что можно сделать? — чужим, мертвым голосом, спросил у арлинта Ирейс, не отводя от моего лица взгляд.
— Ничего, — буркнул тот в ответ.
На мгновение повисла настороженная тишина, прерываемая лишь легким шумовым фоном работающих приборов. А потом Ирейс покачал головой и отрезал:
— Не верю. У черных генетиков полно всяческих протоколов на все случаи жизни…
— Только я не черный генетик, — огрызнулся со своего места Фаир. А мне вдруг без всякой причины стало весело, и я расхохоталась.
— Что смешного? — настороженно спросил у меня Ирейс, внимательно наблюдая за моим лицом, когда мой истерический смешок закончился коротким всхлипом.
Я покачала головой:
— Да ничего, если не считать того, что очень скоро мы все сдохнем, врезавшись в какой-то метеорит. И нас по нему размажет очень тонким слоем. — Я снова хохотнула.
Ирейс медленно покачал головой. Поднял руку и нежно прикоснулся к моей щеке:
— Не размажет, если ты соберешься. Ты же отличный пилот! Самый лучший! Ты сможешь не дать волю своим разгулявшимся эмоциям. Сможешь удержать их в узде и сосредоточится на пилотировании.