Помимо работающего в мозгу на малых оборотах миксера, у меня словно перебитая болела шея и противно ныла челюсть. У Фаира еще в академии был хорошо поставлен хук. Похоже, бывший возлюбленный не стал считаться с тем, что я все-таки женщина и заведомо слабее его. От осознания стало холодно. Неужели арлинт настолько очерствел, что собирался меня убить?
От напряжения боль в голове усилилась, набросившись на меня будто голодный зверь. В какой-то момент мне стало так плохо, что я с трудом удержала рвущийся с губ стон. И я сама не заметила, как снова скатилась в пропасть безвременья и темноты…
В следующий раз реальность ко мне вернулась вместе с возбужденными голосами:
— …модификантку в медблок??? — взвизгнул кто-то. — Да вы вместе с капитаном дружно рехнулись! Нечего ей у меня делать!
— Без квалифицированной медицинской помощи девушка может не дожить до разбирательства, она очень сильно пострадала, — терпеливо пояснил уже знакомый мне голос яоху визгливому. — А если окажется, что арлинт действительно предатель и уничтожал ценного свидетеля, плохо будет всему патрулю! Так что, Стини, не вопи и не истери. Сейчас только от тебя зависит, будет ли дальше существовать станция в том виде, в котором она есть, или нас расформируют и накажут.
— В медблок не пущу! — непримиримо отрезал упомянутый Стини. — Тащите ее в камеру, я принесу портативный сканер. Потом посмотрим.
Яоху славились своей терпеливостью на весь Альянс. Именно из яоху получались лучшие ученые и преподаватели. Благодаря своей выдержке, они добивались потрясающих результатов там, где другие терпели сокрушительное поражение. Но сейчас даже безымянный яоху начал терять толерантность и стоицизм:
— А потом назад, в медблок, когда окажется, что без стационарной медкапсулы она не выживет? Стини, да включи же, наконец, голову! Мы рядом, никто не позволит девчонке причинить станции или тебе вред! — Ага, сделала я вывод, мы уже прилетели. — Просканируй ее сразу! А там посмотрим. Если она в более-менее терпимом состоянии, отправим ее до разбирательства в камеру. Если одной ногой в могиле — в медкапсулу. Стини, на разбирательство прилетит сам адмирал! Этот демонов арлинт оказался родственником очень важной шишки! Так что права на еще одну ошибку у нас нет, понимаешь? А девчонка ни разу с момента удара не открывала глаз!
— Давайте ее в сканер, — после короткой и тяжелой паузы пробурчал медик. — Но сами чтоб ни на шаг от нее! Я не желаю оставаться один на один с модифицировнной тварью!
Сознание уже полностью вернулось ко мне. И мне стоило некоторых усилий оставаться расслабленной и неподвижной тогда, когда чужие руки подхватили меня под плечи и под колени, перекладывая с одной горизонтальной поверхности на другую.
— Девчонка безобразно легкая, — проворчал все тот же яоху, когда руки исчезли, оставив меня лежать на чем-то холодном и ровном. — Будто ее год не кормили. Как-то и не верится, что она — опасный модификант. Эй, Стини, а как можно определить, модифицировали ее или нет?
— Нужно сделать анализ крови, — ворчливо отозвался медик.
— Так, может, сделаешь? — с робкой надеждой попросил все тот же яоху. — Не знаю, парни, вы, как хотите, а мне что-то все больше и больше кажется, что тот арлинт ударил ее, собираясь убить, спасая собственную шкуру. И что он действительно предатель, а про нее соврал, чтобы избавиться от свидетеля его грязных делишек.
— Разберемся, — буркнул в ответ медик. Вот же неприятный тип! И я вдруг поняла, что лежу на выдвижной полке медицинского сканера, которая пришла в движение, засовывая меня в аппарат.
То, что я уже пришла в себя, выяснилось сразу же, как только медик запустил сканер.
— Да ни фига ж себе! — потрясенно взвизгнул он, едва полка с моей тушкой встала на положенное место, и световые лучи сканера забегали по моему телу, раздражая глаза даже сквозь закрытые веки. — Эта тварь уже давно пришла в себя и беззастенчиво нас подслушивает!
Наступила тяжелая, давящая тишина. И длилась она до тех пор, пока я не осознала: от меня ждут каких-то определенных действий.
— Я не специально, — с трудом выдавила из себя, ощущая, как три простых слова царапают пересохшее горло. — Очень голова болит. С закрытыми глазами чуть легче.
И снова несколько секунд тишины. А потом голос яоху мягко спросил:
— Стини, что там твоя техника накопала?
Щелчки кнопок, усилившийся шелест и попискивание прибора. А потом медик с отвращением фыркнул: