— Для всех будет лучше, если ты сейчас просто сдохнешь, — раздраженно буркнул в ответ бывший возлюбленный. — Ты так не вовремя вылезла из своей дыры, — пожаловался мне он, — мой тесть в политику собрался. А любимого зятя — на свое место. И тут ты. Бывшая любовница, обвиняющая демон знает в чем. Да если хотя бы отголоски этого достигнут ушей простых обывателей, тестю придется забыть не только о политической карьере, но и о теплом, уютном кресле его теперешней должности. А оно мне надо? — Арлинт фальшиво вздохнул: — Ты была хорошей подружкой, Танюша. Послушной, безотказной и в меру наивной. И тебе нужно было после окончания академии молча отправиться в исследовательскую экспедицию. Тогда всем было бы хорошо. Но нет же! Тебе нужна справедливость!..
— А тебе нет? — Я уже справилась с оцепенением и первыми эмоциями. И сейчас пыталась просчитать, что будет дальше. Смогу ли я защититься? Вряд ли. Но чем больше Фаир болтает, тем для меня же лучше. И как я в академии не замечала, какой он самовлюбленный болван?
Арлинт продолжал разглагольствовать:
— Мне нужны деньги, за которые не нужно отчитываться перед тестем и супругой. Которые я смогу потратить на то, на что захочу! И свобода заниматься тем, чем хочется! А не тем, что лучше для карьеры тестя!
Я фыркнула и покачала головой, не сдержавшись:
— Надо же! Не замечала раньше, какой ты самовлюбленный индюк! Твой тесть тебя, как может, тянет на прицепе вверх по социальной лестнице! — как маленькому пояснила арлинту. — А ты сопротивляешься, как осел! Впрочем, это не мое дело. Но на Земле существует одна очень хорошая поговорка: сколько веревочке не виться, конец будет все равно!..
— Именно! — надменно перебил меня бывший возлюбленный, поудобнее перехватывая бластер и снимая его с предохранителя. — Но мой еще неизвестно, когда наступит. А вот твой уже пришел!..
— Я бы не был так в этом уверен, — неожиданно раздался в темном коридоре чей-то бархатный, словно смертоносный клинок в ножнах, голос.
Фаир все-таки выстрелил, дернувшись от неожиданности. Разворачиваясь в ту сторону, с которой раздавался голос. И не снимая при этом палец с кнопки пуска. Идиот. И такой же неврастеник, как и я.
Меня спасла лишь натренированная реакция пилота-одиночки. Да, энергозавеса оправдала доверие и поглотила мощность лазерного луча. Но только в дверном проеме. А вот дальше была стенка моего узилища. И при всей ее толщине, луч бластера, поставленного, по-видимому, на полную мощность, прорезал ее словно горячий нож кусок масла. Насквозь. Если бы я на одних инстинктах не отпрыгнула в противоположную от кровати сторону, меня бы постигла та же участь.
В воздухе отвратительно завоняло горелым металлом. Взвыла система безопасности станции, сообщая своим обитателям об опасности разгерметизации. Вспыхнул яркий свет. Гораздо ярче, чем горел в коридоре до «наступления ночи». Наверное, зажглись какие-то дополнительные прожекторы. Я не успела даже моргнуть глазом, как в коридор, словно горох, выкатились патрульные и в мгновение ока скрутили Фаира.
Когда суматоха улеглась, патрульный, килл с седыми висками, на кителе которого я разглядела нашивки командора, прихрамывая, подошел к тем двоим, которые скрутили Фаира и удерживали его в полусогнутом положении.
— Поставьте его, — спокойно попросил командор так поразившим меня бархатно-опасным голосом.
Подчиненные позволили Фаиру выпрямиться. И я удостоилась чести увидеть гримасу ненависти на лице бывшего возлюбленного. Проигрывать Фаир не умел и не любил. Но вопреки всем моим ожиданиям, арлинт молчал, глядя в пространство перед собой.
По всей видимости, командор, как и я, тоже ожидал каких-то реплик от Фаира. Не дождавшись, хмыкнул:
— Молчишь? Ну, молчи. Я не против. На трибунал себе ты уже наболтал. Печально, что соотечественник оказался таким ничтожеством. И я рад, что дальше меня ты не ушел. Без тебя мир будет хоть немножечко, но чище. Увести! — отрывисто скомандовал в конце командор.
Фаир даже не пытался вырваться и сбежать. Оно и понятно: куда ты денешься на закрытой станции внутреннего патруля? Но гримаса ненависти и красноречивый взгляд, которым одарил меня арлинт на прощание, говорили сами за себя: Фаир уже понял, что его песенка спета. Но и мне тоже не жить. Хотя бы в отместку, но он постарается меня утопить.
Ощущая, как подкашиваются ноги и трясутся коленки, я без сил оперлась плечом о стену, глядя туда, где за стеной скрылся Деттерти и его конвоиры. На душе было пусто и холодно. Когда-то давно, когда я еще училась на первом курсе, после одного урока истории космоплавания, на котором рассказывалось о трагических судьбах первых астронавтов, ко мне пришла мысль, что однажды я умру. Помню, я тогда испытывала дикий ужас от одной только мысли, что моя жизнь однажды оборвется. И вот теперь, спустя много лет после того урока, я ясно осознаю, что вскоре мне будет вынесен смертный приговор. И что сейчас уплывают в вечность последние минуты моей жизни. А страха нет. Есть только сожаление, что бездарно прожила отведенные мне годы. Что не оставила после себя ничего. Даже памяти доброй и той не будет…