Даже сквозь цветные блики колеблющегося поля было видно, как жадно и как умоляюще смотрит на меня килл. Словно от моего решения зависит вся его жизнь. И я не смогла сказать нет, глядя в эти заклинающие, молящие глаза. Молча кивнула и отступила за стенку.
Почти сразу же раздался сухой треск. Будто разряд электричества. И свечение поля, отбрасывающее блики на пол, погасло. Меня будто кто-то в спину толкнул. В два прыжка я оказалась в коридоре. И едва встала рядом с Ирейсом, поле вновь ожило, недовольно загудело. Будто понимало, что пташка уже покинула гнездо.
Глава 12
— Хвала космосу! — выдохнул килл, увидев меня рядом с собой, по одну сторону энергополя.
Вопреки собственным словам про то, что у нас почти нет времени, Ирейс не побежал и не скомандовал следовать за ним. Отчаянным рывком килл притиснул меня к металлической переборке и, не успела я сообразить, что происходит, припал ртом к моим губам…
Таир целовал меня жадно, отчаянно. Будто в последний раз. Словно прощался со мной. Или не мог мной надышаться, насытиться. От его торопливой и пронзительной нежности сердце заходилось в груди. Голова кружилась, а кровь отказывалась разносить по телу кислород.
Как у сопливой дурочки, впервые целующейся с мужчиной, у меня подкосились ноги. И я была вынуждена, чтобы не упасть, вцепиться в комбинезон Таира. Сверхпрочная ткань, рассчитанная на разные неблагоприятные для живых условия, жалобно затрещала под моими ногтями. Я приоткрыла рот, впуская в себя язык мужчины. Но было уже поздно. Треск ткани отрезвил. Ирейс замер, вжимая меня всем телом в металлическую переборку и тяжело дыша. А я едва слышно застонала от разочарования, ловя губами чужое дыхание.
— Мы сошли с ума, — шепнул мне Таир, на мгновение сильнее прижимая к груди. Так, что у меня даже ребра, кажется, затрещали. — Но мне все нравится. Надеюсь, когда все закончится, мы повтором. И ты не откажешься пройти со мной до конца.
Меня словно белой молнией прошило от макушки до пяток, когда я осознала смысл сказанных Таиром слов.
Он отстранился. И так на меня посмотрел, что у меня что-то сладко екнуло внутри, а коленки задрожали. Ирейс погладил меня по щеке, провел шершавой подушечкой большого пальца по нижней губе и вздохнул:
— Мы напрасно тратим время. Надо бежать.
Я заглянула в темные килльские глаза, в которых для меня плавились звезды, и потерлась носом о его грудь, чуть оцарапав его о нашивки:
— Тогда побежали. Все равно я уже тут, глупо стоять у двери в собственную камеру и ждать повторного ареста.
— Глупо, — согласился со мной Ирейс. И мы сорвались с места.
До этой секунды я как-то даже не задумывалась, куда и как бежать. Возможно, от недосыпа не включился сразу мозг. Или при виде Ирейса, наплевавшего ради меня на собственную карьеру, я впала в ступор. Но понимание происходящего пришло лишь тогда, когда мы на предельной скорости пролетели по коридору, не заботясь о том, услышит ли кто-нибудь грохот подошв наших ботинок по металлическому полу палубы, и едва не врезались в какие-то герметично задраенные двери. Ирейс, все это время тащивший меня за руку словно на буксире, выпустил из плена мою ладонь и принялся торопливо отдраивать люк.
— Осталось четыре минуты из семи, — пропыхтел он. — За это время нам нужно спуститься по аварийному лазу палубой ниже, преодолеть еще несколько метров и вбежать в ангар.
Вместо ответа я молча скользнула в темный зев ремонтного прохода, едва Ирейс распахнул тяжелую дверь, и начала спуск. Точно знала: килл не отстанет.
Освещения в герметичной трубе со стальными скобами лестницы почти не было. Лишь на большом расстоянии друг от друга горели желтым крошечные диоды, обозначая неведомо что. Спускаться приходилось со всей осторожностью. Чтобы не поставить ногу мимо скобы. Чтобы не промахнуться этажом. Хотя я предполагала, что мы спускаемся на самый последний уровень, где располагались стартовые ангары. И ниже ничего не было. Возможно, я перестраховывалась. Но именно эта перестраховка в конечном итоге и спасла наши шкуры. Потому что, нащупав очередной люк в темноте, я на ощупь начала искать механизм открытия. И пока шарила руками по стене, услышала голоса по ту сторону ремонтного лаза:
— …шевелись ты! Наказание мое! И надо же было Илише выбрать именно тебя! — раздраженно пробухтел незнакомый и раздраженный мужской голос. Кто-то остановился у самого люка. — Я отключил камеры видеонаблюдения на этой палубе. Но ты должен понимать, что это не будет длиться вечно! Кто-то может заметить и включить их опять. Так что шевелись! Пока я не передумал тебе помогать!