— И ты предлагаешь…
— Мы отплываем в Нагасаки через два дня, потом в Кобе, а оттуда по суше добираемся до Токио.
Моррисон кивнул:
— Заманчиво.
Что за Провидение ведет меня, после каждого расставания снова возвращая к ней? На этот раз, чтобы застать ее в объятиях Мартина Игана, где она искала утешения весь последний месяц.
— Если ты позволишь, — сказал он, — мне нужно отправить телеграмму.
Глава, в которой Моррисон знакомится с молодой леди в мужском платье и обнаруживает, что у них много общих интересов
С разрешения Джеймса «Хаймун» уже перевозил на своем борту странного беженца, даму-переводчицу и корреспондента конкурирующей газеты. Поэтому Моррисон не удивился, когда Джеймс сообщил ему, что в Японию вместе с ними отправится коллега-журналист. Однако он опешил от очевидной молодости попутчика — пиджак болтался на его худощавой мальчишеской фигуре, а над верхней губой даже не пробивался пушок. Поскольку Джеймс был занят на нижней палубе, Моррисон сам представился новому знакомому. Все стало ясно, когда любопытный пассажир ответил ему крепким рукопожатием и отрекомендовался:
— Элеонора Франклин, военный корреспондент.
Моррисон не смог скрыть своего изумления:
— И для кого же вы пишете, мисс Франклин?
— «Леслиз уикли».
Ей удалось произвести впечатление на Моррисона. «Леслиз уикли» был одним из самых популярных в Америке иллюстрированных журналов.
— И вам нет необходимости говорить о том, кто вы. Кто не знает великого доктора Моррисона? Как и весь остальной мир, я восхищалась вашими репортажами из осажденного Пекина. Для меня большая честь познакомиться с вами. И особое удовольствие встретить человека из второй страны мира, где женщины получили право голоса.
— Неужели мы это сделали? — поддразнил ее Моррисон. — И о чем мы только думали?
— Совершенно очевидно, что вы не приложили к этому руку. Но это случилось два года тому назад. На всякий случай, если вам интересно, первой страной, где было провозглашено равноправие, стала Новая Зеландия. В Америке женщины могут голосовать лишь в нескольких штатах. Что очень досадно. — Она вздохнула. — Как бы то ни было, для меня честь знакомство с вами обоими. — Она повернулась к Джеймсу, который только что присоединился к ним на палубе. — Мне следовало еще раньше упомянуть, что ваши репортажи с бурской войны вдохновили меня на то, чтобы стать военным корреспондентом. Я, разумеется, читала и статью Уинстона Черчилля в «Морнинг пост», но ваши работы произвели на меня большее впечатление.
Джеймс просиял:
— Не хочу хвастаться, но я опередил Черчилля на два дня. В то время из Ледисмит можно было отправлять сообщения только голубиной почтой, а у меня как раз кончились голуби. Я ожидал прибытия новой партии, когда заметил вспышки огней вдали. Это враг посылал мне сообщение по гелиографу: «Они были очень вкусные».
У мисс Франклин, как заметил Моррисон, был очень милый смех.
— Признаюсь, мне еще не приходилось встречать военного корреспондента женского пола, — сказал он.
Мисс Франклин усмехнулась:
— Век, в котором мы живем, прославляет подвиги и гениальные открытия, только если они совершены мужчинами. Общество ждет от женщин лишь послушания, порядка и скромности. Я вижу, вы оба улыбаетесь, но вы не можете отрицать, что, восторгаясь нашей добродетелью, мужчины на самом деле превозносят нашу пассивность и уступчивость. Когда они говорят, что мы красивы, это подразумевает, что они восхищаются тем, как мы истязаем себя, запихивая ноги в узкие сапожки на высоких каблуках и туго стягивая тело корсетом. — Она показала на свой мужской костюм. — Я бы никогда не смогла выполнять свою работу, будь я одета в женское платье.
Да ей палец в рот не клади. Кажется, новое поколение молодых женщин изобрело свои способы ставить нас в тупик.
Моррисон не мог не признать, что он восхищен характером и умом мисс Франклин; во всяком случае, она обещала стать приятным собеседником.
— Тогда почему, — с усмешкой во взгляде спросил он, — женщины не оставят свои корсеты и прочие пыточные аксессуары и не позаимствуют мужской стиль в одежде?
Мисс Франклин тут же нашлась с ответом:
— Потому что большинство женщин угнетены собственной тиранией. — Она принялась высмеивать своих ровесниц, которые предпочли жить в свое удовольствие, вместо того чтобы заниматься самообразованием и настоящим делом. — У меня есть приятель — возможно, вы с ним знакомы? — Мартин Иган.