Дюма покачал головой:
— Просто чудеса. Но ему не обойтись без сотрудничества с японцами. А они гарантируют ему безопасное плавание, как ты думаешь?
— Трудно сказать. Я не слишком оптимистичен. Думаю, японское правительство и руководство флота будут не в восторге от того, что его репортажи пойдут без их цензуры.
— Значит, ему будут чинить препятствия, — заметил Дюма.
— Совсем не обязательно.
— Ты когда-нибудь встречался с ним?
— Да. В Лондоне.
— Ну и как он тебе?
— Серьезный, своевольный, упрямый, — ответил Моррисон.
— Не могу понять, это комплимент или упрек?
— Мне действительно нравится Джеймс. Но приведу тебе один пример. Когда мы встретились в Лондоне, я попросил его сводить меня в театр. Я надеялся увидеть какой-нибудь веселый спектакль, желательно с музыкой и танцами. Он привел меня на серьезную пьесу об умирающих королях. Потом он сказал, что из уважения к моей персоне выбрал именно такую постановку.
— Похоже, мне повезло, что я еще не достиг такой степени респектабельности, и можно не бояться столь экстравагантных выходок, — заметил Дюма.
— Вот именно. В этом весь Джеймс — он серьезен не только в цели, но и во вкусах. Я уверен, он будет стучаться в каждую дверь — и вышибет каждую дверь, если будет нужно, — но своего добьется. — До Моррисона вдруг дошло, что ему самому стоит поучиться этому. — Ну а у тебя какие планы? Ты возвращаешься в Тяньцзинь?
— Нет, задержусь здесь. Не возражаешь?
— Ни в коем случае, — ответил Моррисон. — Просто я здесь уже четыре дня. И начинаю беспокоиться о надежности почты. Думал, может быть, ты доставишь мисс Перкинс мое письмо.
— Я слышал, что Джеймсон уезжает в Тяньцзинь сегодня вечером. Ты можешь отправить с ним.
— Джеймсон? Этот проспиртованный гомункулус? Ты разве не помнишь, что он сорвал мне ланч с мисс Перкинс, когда она была в Пекине?
— Помню, но сегодня он действительно уезжает. И я слышал, у него какие-то дела с мистером Рэгсдейлом, так что он в любом случае заглянет к ним.
Моррисон скорчил гримасу:
— О, почему бы нет? В конце концов, он мой должник.
Глава, в которой мисс Перкинс утешает нашего героя письмом, а Джеймсон выступает с неприлично хвастливым заявлением
«Эрнест, милый…
Простишь ли ты меня за то, что не спустилась к тебе в тот день? Я была в жутком состоянии. Боялась напугать тебя своим внешним видом. Как же мне хотелось пообедать с тобой или просто встретиться, пока ты был в городе. Из рассказа миссис Р. я поняла, что в тот вечер ты был душой компании! Мистер Джеймсон любезно передал мне твое последнее письмо, которое я бережно храню вместе со всеми остальными письмами, которые ты послал по почте… К сожалению, я не сильна в эпистолярном жанре и боюсь, ты осудишь меня за каллиграфию. Чистописание никогда мне не давалось. Однажды письмо, которое я отправила папе в Вашингтон (ты помнишь, что он сенатор), дошло до него только через несколько месяцев, потому что никто не мог разобрать почерк на конверте! Представляешь, что на это сказал мой папа.
Как бы то ни было, сейчас мне намного лучше, и я бы очень хотела увидеть тебя…»
Милая, дорогая девочка… Моррисон дважды перечитал письмо, вдыхая аромат духов, который еще хранила бумага, прижал его к сердцу.
— Ты в порядке, старина? — раздался за дверью библиотеки голос К. Д. Джеймсона.
Моррисон напрягся:
— Да, да, просто… дописываю телеграмму. — Как удалось этому старому кривоногому алкоголику пробраться сюда без доклада? Моррисон поспешно сунул письмо Мэйзи в стопку бумаг на своем столе и поднялся поприветствовать гостя. — Кстати, спасибо, что доставил мое письмо мисс Перкинс.
Джеймсон, расплывшись в масленой улыбке, тяжело плюхнулся в любимое кресло Моррисона.
— Для меня это было удовольствие, — небрежно бросил он. — Самолично вручил его молодой леди вчера утром.
Превозмогая отвращение к этому человеку и в надежде вытянуть из него побольше новостей о Мэй, Моррисон пригласил Джеймсона остаться на обед:
— Дюма тоже будет, он как раз в городе.
— Отлично.
Куан вкатил сервировочный столик с бокалами и хорошим шерри. Джеймсон тотчас потянулся к выпивке.
— Я тут слышал любопытную сплетню, — сказал Джеймсон, осушив первый бокал и тут же наливая следующий.