— Что, я слышу нотки горечи?
— Вовсе нет. Я прекрасно провожу время и давно уже не чувствовал себя таким молодым. С ней мне хорошо, даже когда она делает мне больно.
Молино усмехнулся:
— Это видно невооруженным глазом. Ты просто пышешь здоровьем.
— С другой стороны, приходится делать над собой усилие. Как большинство первопроходцев, я терпеть не могу проторенных дорог.
— А ее дорожка изрядно истоптана.
Моррисон смерил Молино убийственным взглядом.
— Это было грубо, признаю. Но мне любопытно, Джордж Эрнест. Есть ли возможность сделать из нее честную женщину?
Моррисон уже приготовился ответить остротой, когда вдруг его озарило.
— Ты знаешь, пожалуй, в этом-то все и дело, и вот почему разлука с ней меня так угнетает. Она самая честная женщина из всех, кого я когда-либо встречал. В ней нет ни фальши, ни лицемерия. Это очень редкое и ценное качество в женщине.
— В мужчине тоже, — заметил Молино.
Моррисон помолчал.
— Я чувствую, что, если только мне удастся сосредоточиться на этом ее достоинстве, я смогу быть счастлив с ней. Но должен сознаться, что временами это чертовски тяжело.
— Что она от тебя хочет? Она говорила?
— Чтобы я не волочился за женщинами, пока мы в разлуке.
Молино загоготал.
— Я серьезно.
Молино погрозил ему пальцем:
— С такой женщиной есть только один выход, Джордж Эрнест.
— И какой же?
— Ты должен на ней жениться. Эй! — Катерок подбросило волной от проходящего военного корабля. Молино успел подхватить Моррисона, не дав ему рухнуть прямо на планшир.
Глава, в которой Моррисон встречается с Лайонелом Джеймсом в «Доме Королевы» и противится чувству долга, уступая искушению
Жениться на ней?
Пакетбот резво шел вдоль побережья, и вскоре в поле зрения показался Вэйхайвэй, городок куда более скромный, нежели Чифу. Моррисон смотрел на низкие бурые холмы с проплешинами из редких дубков и жесткой травы, представляя себе, в каком отчаянии пребывал Фрейзер, получив приказ возвести устойчивую пышку. В отсутствие подходящего сырья такое предприятие казалось утопией.
У этого парня определенно есть чувство юмора.
Пакетбот встал на якорь в Порт-Эдварде, компактном поселении, приютившем малочисленную европейскую общину Вэйхайвэя. Морской бриз рвал на флагштоке эксцентричный флаг Британской империи, Юнион-Джек; в центре флага — эмблема с утками-мандаринками, написанная китайской акварелью. Это символизировало крепкий союз колониальной администрации и местных традиций, призванный преобразовать сонную рыбацкую деревушку в настоящий Гонконг Северного Китая, классический симбиоз любви и верности. По мысли политиков, Вэйхайвэй должен был стать не только британской военно-морской базой и перевалочным пунктом, но прежде всего образцом колониальной администрации. Поэтому британцы активно строили здесь школы и клиники. Сажали деревья. Вакцинировали детей от бубонной чумы и сепсиса, уничтожали выгребные ямы, призывали жителей к борьбе с крысами. Но Моррисон знал, что, несмотря на все усилия администрации и оптимистические ожидания, ни британцы, ни китайцы не верили в продолжительность этого союза. Конвенция 1898 года, согласно которой цинский двор сдал Вэйхайвэй в аренду Британии, оговаривала, что крохотная территория останется под контролем британцев только до тех пор, пока русские держат Порт-Артур. Таким образом, обе стороны рассматривали соглашение в качестве противовеса, обеспечивающего стабильный баланс империалистических держав. Выиграй Япония эту войну, и о союзе Британии с Китаем можно было бы забыть. Разумеется, нелегко было инвестировать в любовь и верность, когда жених знал, что невеста в любой момент может уйти к другому.
Моррисон приказал себе не думать о том, что может кончиться плохо.
Они с Куаном пересели на катер, который домчал их до холмистого острова Лиу-Кунг, служившего естественным волнорезом в устье Вэйхайвэйской гавани, — именно его британский флот выбрал своей базой и зоной отдыха. Остров был небольшим, всего пару миль в длину и общей площадью чуть больше квадратной мили. Северная часть острова представляла собой вздыбившиеся из моря скалы. Китайские рыбаки селились на восточном и западном берегах в каменных домах, крытых водорослями; британцы сооружали казармы, церкви и общественные здания в укромных уголках на юге и в центральной части. Куан углядел японский военный корабль, который держал курс на Порт-Артур.
Вскоре они высадились на многолюдной набережной в южной части острова. Прямо перед ними, через дорогу, стояло величественное старое здание, в котором прежде находился китайский храм. Низкий пролет каменной лестницы заканчивался массивными ярко-красными дверями. Разрисованные устрашающей фигурой китайского бога войны, они были гостеприимно распахнуты. Табличка рядом с дверью заявляла это помещение как «Дом Королевы»; на самом деле оно служило столовой для офицеров Королевского флота.