Но Оскар в моих руках. Чувства уже открывают шампанское: передо мной, и пробки выбиты. Чувства готовы праздновать! Только нет бокалов. Разливают вино по всему телу. Мне подносят вино. Губы давно раскрыты в предчувствии. А ощущение, что нельзя! Из бутылки – неприлично, а в фужер никто не налил! Почему же нельзя? Если это мне!
Ж: Вот это тебя прорвало. Может, роман напишешь?
М: Нельзя. Потому что ты другая. Ты из другой плоти, пуританской, что ли. Начнешь себя корить, усохнешь в корицу, станешь негодной даже для шарлоток, которыми балуешь сейчас своих.
Ж: Путь одной трети женщин: от плиты до плиты. Это твой путь, твоя домовая книга, твой гражданский роман. Хотя в каждом романе могут быть опечатки.
К: А вдруг это было его кафе. Скучно стало, каждый день одно и то же, взгляды те же, никакого прогресса, никакого секса. Почувствовал, что отношениям конец, никакой прибыли душе от кафе. Закрыл.
Ж: Умеешь ты девушку поддержать. Циник.
Психо 10
– На сообщения будете отвечать?
– Нет, не люблю писать онлайн, – убрала телефон Саша.
– Складывается впечатление, что вы никого не любите.
– Может, вы не туда складываете?
– Может, – не нашелся, что ответить Герман.
– А вы, наверное, любите писать письма?
«Она пошла навстречу мне, но только для того, чтобы сказать, что мы не подходим друг другу. Проблема в том, что я не могу с вами спорить, я вас жалею и сдаю позиции, а это плохой симптом для пары», – Герман заглотил мысль коньяком.
– Да, люди называют их книгами, – все еще был в замешательстве Герман.
– Бедные голуби, которым это таскать. А что насчет классических, в конвертах?
– Их конвертировали, перевели в электронные, они канули в электронные ящики, – стала восстанавливаться находчивость Германа. – Похоже, современные люди утратили эту особую радость – радость от получения долгожданного письма. Сегодня появилась привычка получать все желаемое сразу, они не готовы ждать. Я сам помню, когда в армии был: отправил письмо – значит, не раньше чем через две недели получишь ответ. Это время ожидания было той дистанцией между людьми, которая позволяла им держать друг друга в мыслях. Сегодня эта дистанция сократилась до минимума, чуть что, и вот уже нами обуревает нетерпеливость, ревность, сомнения, чего-то нам все время не хватает, «не хватает» становится нашей формой существования. Герман снова отвлекся на Сашино сочинение. У вас было что-то на эту тему. Вот: Проблема в том, что мы посвящаем слишком много времени ожиданию. Это удобно, ничего не надо делать. Просто сиди, жди своего шанса, своего мужчину, свою женщину, своего часа. Мы – часовые, обходим свою территорию по кругу, ни шага за пределы. А может быть, я просто старею, – улыбнулся Саше Герман. – Придаю слишком много значения ожиданию?
– Действительно. Почему бы роману не быть долгожданным письмом читателю, от одного человека сразу всем, – махнула руками театрально Саша, пытаясь обозначить всех.
– Ну вот, опять. Зачем это, – махнул я в ответ руками. – Театр выдает человека в те моменты, когда он недостаточно искренен, когда он играет. Слова подкрепленные, жестами, вроде как для усиления конструкции, вызвать доверие, они выдают человека с потрохами. Зачем вам эти слова, если лживые, Саша? Профессиональное? Понимаю. Они все портят. Вот, вы тоже понимаете меня.
– Как трудно обмануть писателя. Вы прямо Станиславский со своим «Не верю».
– Извините, выплеснулось, – улыбнулся Герман.
– Они вам отвечают?
– Кто?
– Читатели. Вы же сами сказали, нет ответственнее редакторов, чем читатели, – руки ее медленно вернулись на место.
– Это может войти в привычку. А я не люблю долгих переписок. Я от них тупею.
– По сути, каждая следующая книга автора – это переписка с читателем.
– Для самого письма это не так важно.
– Разве не важно, сколько человек его прочтет?
– Для издательства важно, для гонорара. А собрание этих людей назовут – тираж. Под словом «письмо» я имел в виду почерк. Писателю важен почерк, узнаваемый, с легкостью пера, с запахом чернил. Фон, цвет, атмосфера, – уподобился Герман Остапу, и его понесло. – Часто сама обстановка рисует героя, методом удаления лишнего. Лишних предметов. Каждый из них отражает или проявляет людей, чтобы те двигались, дышали, пахли как можно естественнее. Создается впечатление некой литературной голограммы. Она держится на вкусных языковых мелочах, которые мне, например, доставляют наибольшее удовольствие. Время тоже не имеет большого значения, его место я отдал душе. Души мужчин – вечные странники, душа женщины – вечный огонь. Пришел, сел, погрелся, поел, лег спать, проснулся, потянулся, посмотрел на нее, понял, что не идеальная. А дальше все, как в том ролике: …потому что всегда все испортит какой-нибудь мужик. А все почему? Потому что женщине много не надо, ей надо с чувством, но и этого мало, ей нужно все.