Если у тебя самого появилась мысль с визгом и возмущением слить меня ментам, чтоб они через меня искали заказчика, то сразу оговорюсь, что о своей анонимности и безопасности я позаботился, а с заказчиком общался только по телефону».
Если тебе есть дело до всего этого, то мое намерение простое: я хочу продать тебе вышеуказанную информацию за триста долларов. Свою почту с перепиской я также тебе отдам. Жду ответа.
– Если бы такое получила я, бессонная ночь обеспечена, и не одна, – вернула Саша телефон Германа.
– Вы поэтому сменили квартиру?
– Да, нет, конечно. Переехал, чтобы что-то изменить. Мне проще поменять квартиру, чем обои. А это пришло на днях.
– И что сделали?
– Ожесточился. Понял, что нельзя расслабляться. Враги там, где не ждешь, – зло рассмеялся Герман. Лицо его стало вдруг холодным, прямо ледовитым, будто жрал не армянский янтарь, а гренландскую льдину. – Люди ради денег готовы на все, поливать друг друга ядом, травмировать и травить. Это как же надо себя не любить, чтобы сидеть и писать другим такие вести за какие-то гроши. Сетевой маркетинг. Они сами не понимают, что творят и скорее всего не люди вовсе, хотя не удивлюсь, что у них растут дети и бабушка отводит тех ранним утром в садик.
– Что вы думаете по этому поводу?
– Вымогательство, когда не могу, не могу иначе, не умею, не хочу. Кризис. Общество дошло до точки невозврата. Кипит, образуется всякая накипь, – еле остановил себя Герман. «Опять мужские шаблоны: женщины, политика, даже о спорте поговорить успели», – усмехнулся он про себя, но Саша заметила.
– Откуда у вас эта столичная ухмылка?
– Ухмылка столицы.
Саше почему-то вспомнились гастроли и бурлящая Москва. Золотые клубы пара поднимаются вверх – купола церквей радовались выходу солнца. Солнца там действительно было больше. Это сверху, а внизу, в бульоне людей, как и в Питере, полно вареных. В большом городе легко стать пастеризованным.
Что касается самого театра, то настроен он был решительно, настолько решительно, что выдавался немного из общей линии домов. Подошел к самому пруду, в который постоянно смотрелся, с намерением окунуться, проверь воду, а может быть, команду на вшивость. Саша часто представляла, как будет спасаться с «Титаника» труппа, кто запаникует и сразу же пойдет ко дну, кто выплывет по головам других, и кто все-таки протянет ей руку помощи. Рук оказалось не так уж и много. Одна, две, и те волосатые мужские. Скорее всего первым будет вахтер дядя Коля, который всегда был по-отечески приветлив и заботлив с Сашей. Но он недавно сломал руку, плюс усы, с которыми сразу вспомнился однорукоплывущий Чапаев из знаменитого черно-белого фильма.
Сегодня вода была холодна и отражавшийся в ней театр тоже. Только изредка он позволял себе ухмылку, стоило только проплыть какой-нибудь утке. Колонны дрогнули в воде, дернулись было за уткой и остановились – «Утиная неохота». В этот день, как и во все остальные пасмурные дни, настроения у театра не было, не было никакой охоты играть эту классическую постановку. Изредка дверь открывалась и закрывалась, пропуская за билетами зрителей. Актеры всегда пользовались служебным выходом. Но это лишь до 18.30, когда зрители то по привычке, то по существу начинали все чаще дергать тяжелую дверь. Та играла один и тот же стремительный скрипичный концерт. В основном за вход отвечали мужчины. Они галантно открывали дверь, словно толстую обложку драматического романа, перед дамами, те проскальзывали во внутрь, уводя за собой кавалеров. Дальше – девочки к зеркалу, мальчики в гардероб, сдавать тепло. С этого места и начиналось действие. Зрители сами заводили это броуновское движение чувств. Взбивая его винтовыми лестницами в крем занавеса. С этого места мир выражался талантами. Прямо в зал. Знали бы они, люди, как страшно на сцене, страшно одиноко, потому что каждый играет сам за себя. На сцене, как на операционном столе. Артиста ослепляет холодный свет софитов. Операция на душу населения началась.
Любо 5,5
– Я второй раз замужем, первого увела стюардесса.
– А я своего увела.
– Сердца у тебя нет.
– Любовница на то и любовница, что ей сердце, собственно, и не нужно.
– Значит, тоже была вначале любовницей?
– Была любовницей, а стала вдруг женой.
– Не у меня случаем увела?
– Мир тесен, но не настолько.
– Ненавижу разлучниц.
– То есть у вас на меня аллергия?
– Аллергии нет, но осадок остался.
– Может, просто не выспались?
– Не высыпались, теперь он спит с другой. Шутка. Тупая.