К: Кажется, мы опять возвращаемся к Марлен Дитрих.
М: Почему бы и нет, у нее был прекрасный голос.
Ж: Может, и кофе она варила отменный.
К: Не думаю, столько любви, не до кофе.
В: Мы говорим о сухой морали, будто о сухом вине, в то время как нами руководят чувства. Они, как губернаторы в разных областях нашего тела, пытаются наладить жизнь, сделать счастливыми. В этом их ошибка. Налаживай, не налаживай, чини, не чини, все равно ломаются, сомневаются. Благо есть мозг.
Ж: Парламент, где заседают нейроны.
В: По крайней мере мозг как-то может влиять на чувства. Иногда им удается договориться. И наступает короткий оргазм.
М: Какой-то канцелярский язык. Оргазм – это же не просто отчет о проделанной работе с доставкой удовольствия.
К: Любовницы были у всех, тот случай, когда паре чего-то не хватает и, кажется, нужен третий, который все наладит.
В: Вы похожи на человека у которого были оргазмы. Расскажите, как это?
К: Знаю об этом не понаслышке.
Ж: Докажи.
К: Я живу в 69-м доме в 69-й квартире.
В: Ладно хоть не в 69-м году.
Ж: 69 – любимая игра Казановы.
К: И не только.
Ж: Да-да. Не только игра. Образ жизни.
Психо 23
О времени и планах на жизнь:
1. Найди своего человека.
2. Найди себя. Если не получается, возвращайся к первому пункту.
Время бежит. У него утренняя трусца. При всей своей значительности в нем тоже было много человеческого, и оно могло легко задержаться, опоздать, подвести. Именно поэтому биологическим часам человек предпочитает механические. Время для нас тот самый механизм, который не дает жить спокойно и вечно, он тикает и включает ходики, ходики – это маленькие ходы, по которым мы идем.
Вот и ползешь по этим ходикам, долго, мучительно, сомнительно, когда ждешь кого-то. Едва я его увидела, радость налетела на меня и начала облизывать, словно огромная собака, которая заждалась хозяйки дома, та наконец явилась.
Он приходил, он говорил. Слова его становились все слаще, будто она закусила пирожное и язык дошел до начинки.
Единственным его недостатком было то, что он идеален. И, пожалуй, еще один, что вокруг него все время толпа. Я не люблю толпу. Одна мысль на всех. Тесно.
Я тогда еще не понимала, чего в нем лично мне не хватало, только сейчас – он не умел слушать, он меня не слышал.
Психо 24
Ревнотизм
А еще этот ревнотизм. Особенно по ночам. Не дает спать. Ноет и клюет в самую душу.
– Любовь – птица редкая, не поймать, не удержать, можно только наслаждаться полетом. И еще – никогда не знакомь любимых со своими подругами.
– Можно потерять любимого?
– Подругу.
Была и еще одна причина ревности. Она тоже была из нашего театра. Странное дело, что ревновала я не к жене, а к ней. Женщина прямолинейная и как будто грубая, из-за этого казалась мне еще более опасной. Я даже пыталась с ней это обсудить. На что получила: – Ты с ума сошла, убери из своей головы эту ерунду. И вот еще что: убери с лица весь этот душевный срач. А то на тебе лица нет. Тени, помада, грим, крем – все что угодно есть, а лица нет. После этого тема была исчерпана. Страсти засохли сами по себе. А мы стали подругами. Хотя какая может быть дружба между женщинами. Никакая. Как бы ты ее ни водил, куда бы ты ее ни водил. – Я вижу. Иногда ты меня ненавидишь.
– Иногда – это и есть любовь.
Психо 25
– Никогда не понимал, что вас тянет с утра в театр, лицедействовать.
– Желание прожить еще чьей-то жизнью, репетируешь ночью.
– А что вас толкает каждый день писать?
– Мысли. Будто подземные толчки. Хочется агонизировать. Бумага прекрасно горит.
– Вы влюблены в бумагу, я – в театр. Влюбленные, как малые дети, пробуют все на вкус. Влюбляясь, ты начинаешь проживать не свою жизнь, а своего избранника. Помните, как в той пьесе: – Вы хорошо смотритесь вместе.
– Просто мы смотримся друг в друга. Если любовь взаимная, ты живешь его, он – твоей. Так происходит до тех пор, пока вы не договоритесь вернуть друг другу свои жизни, можно жить спокойно дальше.
Голос Саши был неутомимо пропитан весной, которая проникала во все полости слуха, стоило только ей развести губы. В одном ее полушарии жила весна, в другом – зима, в одном театр, в другом – бессонница. В одном полушарии – порядок, в другом – бардак. Порядок призывал к порядочности. Бардак ни к чему не призывал. Он царил, он лежал так, как было удобно человеку, то, что для одного бардак, для другого – полная гармония. Других в ее жизни хватало. Она не страдала филантропией, но оставляла впечатление глубоко человечного существа. Вся ее человечность заключалась в том, что она не лезла ни к кому со своим любопытством. В одном полушарии – день, в другом – ночь.