– А мораль?
– Амораль.
– Никогда не поздно купить цветы.
– Даже стерве?
– Женщина ведь хорошая изначально. И когда она стала стервой? Может, когда она ответила «да» в загсе?
– Когда «да» превратилось в «ад».
Психо. Сон
Я легла в кровать, голова на облаке из синтепона, холодные ноги ищут в одеяле уголок, чтобы согреться. Наконец, находят. Мысли затягивает сон, как в воронку, смешивая против всех инструкций цветное белье с белым:
Ноги остались на кровати, сама пошла на кухню, отстегнула полные рабочего дня протезы, телу сразу же стало легко, без ног с туфлями, красная кепка – это он, усы – это она. Все ее уменьшительные суффиксы, словно собачка под мышкой, которую она постоянно гладила при каждом слове, мат, как тупой пудель, что лаял на все подряд, что ни мысль – то лай, стоило выйти за еврея – унитаз был бы чище. Деревянная тоска в лесу, никогда не курила, подойду к третьему встречному спрошу. Погрузить землю всю на «Камаз», а потом где-нибудь вывалить в океан в другом полушарии, сделать для нас остров. Он смотрел на меня сквозь аквариум, наши мысли, словно рыбки, переплетались в толщах произнесенной воды, они крутились у поверхности в ожидании пищи, самые озорные хотели трахаться, преследуя других, некоторые ползали по дну, то и дело всасывая и выплевывая прошлое, за кем-то тянулась длинная хромосома дерьма, мысли тоже способны откладывать, мысли сбивались в кучу, пытаясь привлечь зрителей к себе лично. «Хочешь исполнения желаний. Вставь сто рублей и жми». Рыбки привлекают желания. Девушка подошла и постучала пальцами по стеклу, несколько мыслей сразу откликнулись, сунула сто рублей, загадала желание, рыбки налетели на корм, кто-то наступил ей на ногу, жирное пятно от взгляда, стеллажи заставлены здоровьем, лекарства, глядят, несколько бумажек длинная хромосома здоровья, подошла к окошечку, спросила пенталгин, с лимоном малиной мороженым? давайте с лимоном, как принимать? за пазуху на закате, все положили за пазуху по закату и стали расползаться с теплом в груди, алым, кто выпить, кто спать, кто в поисках пары для того и другого. Я все время смотрела на телефон, ждала звонка. И вот он пришел. Телефон с диском стоял на песке, перед телефоном загорал, лежа на животе, мужчина. Перед ней лежал кавказский хребет на песке и храпел в такт лезгинке. Она обошла хребет и сняла тяжелую трубку:
– Как настроение? Новогоднее? – голос был его, но пьяный.
– Да, купаюсь. А ты?
– Ищу подарок жене.
– Мне?
– Нет, Хуане. В магазинах перед Новым годом народу! Заходить страшно.
– Может, у тебя просто клаустрофобия.
– Ага, сантаклаустрофобия. Боязнь Клаусов.
Рядом зазвенел еще один телефон, точно такой же.
– Можешь повисеть немного?
– Сколько?
– Пока не разведешься.
– Смеешься?
– Нет, тут мне еще один звонок.
Саша проснулась, села на кровать и подняла с пола телефон.
– Как вы доехали, Саша?
– Все в порядке.
– Второй раз звоню, начал уже волноваться.
– Незачем.
– Чем занимаешься? – захотелось Герману перейти на «ты».
– Сижу на диване.
– Какие планы?
– Грандиозные. Лечь.
– Лечь, это очень кстати. Как вам психолог? – но у него не получилось.
– Полегчало.
– Не слишком ли оказался болтлив?
– Он хотел вскружить мне голову сначала своим видом, потом вином. В итоге напился сам, потерял вид, потерял меня.
– Чувствуете себя потерянной?
– Ага. У вас есть что-нибудь для души?
– Да. Бессонница.
– Вот и меня мучает один вопрос, почему вы открыли свою дверь?
– Вы меня купили.
– Как?
– Щепетильно, именно этим словом. Захотелось узнать его новое значение.
Тореадор
Матадор окинул взглядом публику. «Я вижу по вашим глазам, вы пришли сюда в надежде увидеть, как бык наконец-то прикончит меня». В зрительном зале действительно ждали конца спектакля, некоторые были настолько поглощены драмой, что даже забыли приготовить жетончики, чтобы раньше всех выскочить в гардероб и забрать одежду. Бык рыл копытом сцену. Он уже нарисовал целое кладбище крестов. Приготовил могилу не только для самого матадора, но и для каждого из зрителей. А может быть, он рисовал плюсы, пытаясь придать бойне положительный оттенок, понимая, как забавляют плебеев крестики-нолики с матадором.
Что-то останавливало Тино. Мысленно выбегая на сцену, он продолжал чего-то ждать.
– У вас огонька не найдется? – вот так одной фразой заставила девушка поперхнуться мой шаг, мой бег, мой выход. Это была брюнетка. Испанка, которой я еще никак не мог переболеть. Я выплюнул, не прожевав: