Отец заходил также поздно ночью, но теперь и к ней в комнату. В независимости от времени он включал свет и осматривал квартиру. Он не велел ей ничего из прибранного \/ приготовленного делать. Большинство её занятий по дому не нужно было вообще выполнять, но девочка продолжала. Отец опять шёл спать на кухню, но перед уходом иногда задерживался, оставляя взгляд на растущем изо дня в день комке в углу кровати.
Марго больше не ждала его прихода, а ждала ухода. Теперь в её распоряжении были две подушки. Одна под голову, вторая сверху. Ноги поджимались, и всё тело укутывалось толстым пуховым одеялом. В независимости лето за окном или зима. Лицо утыкалось в щель между кроватью и стеной, чтобы был доступ воздуха. Оттуда всегда веяло прохладой. Сквозь слои пуха звук окружения занижался, а что-то тяжёлое на голове приятно прижимало. Одеяло закрывало от того, что сзади. А стена перед глазами оберегала от того, что спереди. Также важно было видеть уголки подушек, окружающих лицо. Тогда создавалось ощущение пещеры. Как будто она не в этом мире, а где-то там, далеко. Её никто и ничто не видит. Ей ничто не навредит. Эта пещера её оберегает. Она только наблюдает за миром, никого не трогая, никому не мешая. Вы сами по себе, а я сама по себе. Лишь бы не мешать. – Только так Марго чувствовала себя в хоть какой-нибудь защите.
Узнать о таком эффекте и феномене как "нормальные" мама \/ папа, Марго могла только от окружающих. Сначала интерпретацией была та же самая бабушка, но моложе. Потом в глазах одноклассников Маргарита видела маму как нечто более строгое, что следит и ругает. Дети постоянно ссылались на фразу – Да вы что, меня мама убьёт, если я так сделаю. Окружающих ребят не заботило, нужно было им это делать или нет, можно это делать или был ли в этом какой-либо смысл. Главным для них был факт угрозы.
- Домашнюю работу пойдём делать в библиотеку? – Однажды спросила Марго одноклассницу.
- Мне не нужно, у меня мама уехала, а папа не проверяет. – Ответила хвастливо та, а Марго не могла понять, зачем мамам домашняя работа дочерей и шла одна её делать.
Родителями угрожали учителя, на родителей равнялись, они разрешали, запрещали, снисходили, одаривали, карали. Родители были тем самым божеством и матерью природой, о величестве которого говорила бабушка. Но потом наступал момент, когда мама \/ папа представлялись в глазах подростков совсем иными. Одни служили лучшими подругами и представлялись наставниками, а другие существовали отрешённо, не понимая детей, споря и ругая. Но и те, и другие заменяли самостоятельность. Где бы ты ни был, что бы ни произошло, к ним можно было придти, и они знали что делать. Они давали совет, они помогали. Этого Маргарите и не хватало.
Она брала знания из книжек, из фильмов, сериалов, журналов или слухов. Она видела представленные факты в действии, понимала и принцип, и логику. Не хватало только подтверждения кого-то близкого. Чтобы такой же человек, как и она или тот, кому она доверяет, сказал: «да, делай так»; или «нет, не делай». Даже и «не знаю» было бы ответом. С ним можно было бы поразмышлять. Даже, если бы он и молчал и своих мыслей совсем не внёс в разговор, а всё решила бы Марго сама, то девочка всё же думала бы, что этот человек помог ей.
После школы дети разбегались по секциям или гостям. В первый день у одного друга несколько ребят сидели и играли, в другой день у следующего. Марго поначалу тоже приглашали, но быстро прекратили, так как она всегда отказывалась. Так было принято, если тебя позовут, значит, и ты зови. Но что можно было делать в её ободранной комнате?
Тусклые обои отклеились в уголках. Плинтуса расшатались. Грязь забилась под тяжеленные шкафы, которые девочка не способна была сдвинуть. Линолеум под ножками стола продырявился. О том, что занавески нужно стирать Марго никогда не представляла. Окна прогнили, и она каждой зимой их всё сильнее задавливала, найденным у помойки, поролоном. Плафон однажды просто упал и разбился, с тех пор лампочка лупила в потолок. Прямо на том месте из года в год всё больше чернело запёкшееся пятно. В углу стоял громадный телевизор, при включении которого из всех щелей выдувались клубы пыли. Балкон можно было открывать, только когда сходила ледяная корка.