Старушка однажды подавится и собьёт подносом колокольчик, который беззвучно упадёт на мягкий ворс ковра. Она будет трястись и кряхтеть. Двое слуг, один, подавший еду, а другой, следивший за освещением комнаты, будут стоять и переглядываться. Старушка падёт с кровати в сторону колокольчика и совсем загнётся, до живого человека, способного спасти её, будет всего пару сантиметров, но она растянется в сторону колокольчика. Там её единственное спасение, дворецкий – единственный знакомый ей из прошлой жизни. Хоть он ею также не почитаем за равного, но она привыкла к нему. Двое вновь переглянутся в сбывшейся спустя мгновение надежде. Старуха сдохнет. Слуги расслабятся и выдохнут. Им нельзя сходить с места, категорически запрещено.
Через два часа войдёт дворецкий и заметит картину. Не напрягшись ни на секунду, он спокойным тоном объявит об окончании рабочего дня слуг и отправит тех отдыхать. Непринуждённо проследует к телефону и, не торопясь, набрав скорую, объяснит ситуацию.
Нажитое состояние, согласно завещанию, не переведут сыну, а вложат в компанию. Компания обанкротится или разживётся с новым именем. В любом случае имена основателей забудутся и сотрутся из истории.
Маргарита никогда не узнает никаких таких подробностей о жизни своего коллеги, который со временем всё больше превращается в её неофициального единственного друга. Девочка хотела бы, и ей даже очень это интересно всегда было, но узнавать – значит интересоваться. Выражая интерес, открывается и информация о тебе самой. Помимо полной уверенности в не замечательности и скучности своей личности, у Маргариты так же был страх возможности пользования данными знаниями о ней. В конечном счёте девочка не понимала, зачем кому-то что-то о ней знать. Какая разница какое бы она отдала предпочтение или что случалось с ней в определённый отрезок времени? Прошлое могло быть выдумано любым образом, а будущее неизвестно. Любое предположение условно, и фантазии только тормозят нас от реальных действий.
Такую твёрдую и неоспоримую позицию, при любых историях мужчины, держала в себе девочка. Она молчала, но в тайне сама тоже мечтала. Его рассказы всё же будоражили её воображение. Она с ними зачастую не соглашалась и в голове своей выстраивала всё более приземлённей, так, как бы ей было по нраву, всё ещё считая, что никогда не фантазирует. Артём же в свою очередь с рукой на сердце и всеми клятвами мира уверял девочку, что всё это правда. С её стороны шло молчание, но уже другое. Артём научился всё это читать и без слов:
Если он что-то сказал, а Марго мягко перевела на него глаза, (не резко, тогда бы действие воспринялось как интерес или удивление) то это читалось как какой-то скептицизм. Также важную роль играли брови и губы девочки. Расслабленный рот означал лёгкость, необязательно противоречащую, но слегка сомневающуюся в определённых аспектах. Брови домиком могли как жалеть, так и высмеивать ситуацию. Резкие движения глаз чаще всего противоречили. Так же она никогда не смотрела в глаза, когда была не согласна. Когда же её переполняла почти выскакиваемая радость, то глаза гуляли по полу, но поднимались куда-то для проверки интереса. На самом деле описательно действия были почти идентичны любой другой эмоции, но всё зависело от контекста её выражения. Что было сказано до этого, с какой эмоции она перешла на эту, как вообще, активно или нет, сегодня поддерживала разговор своим молчанием.
Артём знал, что нужно делать, чтобы её не спугнуть. Знал как развеселить девочку, но, главное, не слишком бурно, - она стеснялась и пугалась, когда её эмоции были заметны. Мужчина научился со временем манипулировать и играться её реакциями, переводя шутки на противоречащие парадоксы и пытаясь вывести девочку на осознанное выражение себя настоящей.
Скажите, любите ли вы мясо? Разъяренные вегетарианцы сейчас могут вскочить и растоптать книгу, объявив на всю улицу, что она глупа, тупа и пропагандирует убийство животных. Но это не так, если далее и может быть пропаганда какого-либо убийства, то только человеческого. Может быть, и тех самых вегетарианцев, я не знаю…