Маргарита видела часто, как в магазин к Артёму заходили друзья, но с момента его подавленности встречи прекратились. Раньше ребята собирались после закрытия и сидели за бурными разговорами с лёгкими бутылочками и какой-нибудь затягивающей настольной игрой. Они неоднократно старались познакомиться с девочкой, но Артём их останавливал и забирал внимание на себя, чтобы она могла спокойно уйти. То же самое произошло спустя день после того, как Артём поменял свой настрой.
Мужчина и девочка опять целый день общались только обрывочными фразами, она уже начала думать, что он навсегда прекратит шутить свои шутки. Они стали похожи на офисных сотрудников в громадной конторе или на давно развёдшуюся пару, продолжающую жить вместе, но не подающую этому виду. Пока к вечеру девочка не услышала голоса на входе. Мигом собрав свой рюкзак, она вылетела из магазина, на миг посверлив Артёма взглядом предательства. Хоть он понимал, что ничего подобного не сделал, но лицо его покраснело, как при настоящей измене.
Из-за того случая Маргарита не стала в следующие дни заводить разговоров ни о его долгом пребывании в прострациях, ни о не завершённом разговоре их отношений. Как будто бы того не было. Всё вернулось на свои места, даже лучше: несколько дней они молчали, как будто бы красовались друг перед другом. Как будто бы оба друг перед другом виноваты и одновременно оба считают себя выше того, что бы признать это. Только оба видели ту напыщенность в другом… и в себе.
Осень стала залетать на порог, магазин собирался смениться инвентарём на зимний сезон. Летние виды транспорта готовились зимовать, на места их выставлялись лыжи и санки. Артёму нужно было провести инструктаж для Маргариты и ознакомить с новыми обязанностями, но просто так он этого сделать не мог, нужно было наладить привычное общение, так что им готовились шутки.
Маргарита теперь ловила целыми днями взгляды мужчины, с новой лёгкостью и беззаботностью уходила с работы. Иногда набиралась смелости сделать первый шаг, но потом азарт утихал и пыл успокаивался, и они с Артёмом вместе оставались лишь в её ночных представлениях. Дни с оранжевой листвой наполнились веселостью, и комнатная сухость перестала давить. Хоть все действия их сближения тянулись до отвратности долго, но в мужчине родилось забытое чувство первой юношеской озабоченности. Как будто им вновь по тринадцать лет и они в парке за пятым домом делают что-то тайное, запрещённое, но желанное, всего лишь едва касаясь руками.
Для мужчины было так забавно это вспоминать и смотреть, как у взрослой девушки эти вещи происходят впервые. Маргарита шла домой в предвкушении завтрашнего дня и такой же садилась в прихожей. Сквозняком проходил холодный ветер по квартире. Девочка включала нежную пламенную лампу, небрежно сбрасывала кеды и спускала с плеч куртку. Казалось, что можно прямо тут уснуть. Глубоко дыша, сидела она так, прокручивая приятный день. Всё тело пробирала лёгкость, даже воздуха выходило в два раза меньше. Вспомнив, что дверь ещё отворена, девочка толкала её и шла в туалет. Не следя за собой, она всё время что-то задевала, почёсывала и причавкивала. Потом умывала лицо и, чуть не завалившись на кухонную раскладушку, поворачивала к плите.
Резким хлопком газа включалась конфорка, соседка больше не вбегала, заменив своё появление криком через стенку. Старушка обыкновенно предлагала еду и спрашивала про отца. Девочка на всё отвечала "нет" или "не знаю". Тогда располневшая старушка всё же приносила еду. Женщине всё тяжелей давались подъёмы с кровати. Подружки перестали видеть её под окном и всё чаще вызывали для престарелой скорую.
Но в этот вечер, когда на очередное предложение обеда Марго ответила отказом, женщина замолчала и не стала уговаривать девочку. Марго насторожилась, потому что уже подготовила отговорки, но предложений не поступало. Бабушка молчала.
- Ритушка. – Едва слышно выговорила тогда соседка через стенку. – А не могла бы ты зайти ко мне? – Слова давались очень тяжело. – Если тебе, конечно, нетрудно будет.
Двери, люди её возраста, никогда не закрывали, и Маргарита аккуратно вошла. Она когда-то давно помогала заносить старушке продукты, но с тех времён всё изменилось. Паутина с пылью покрыли потолок коридора. Обои как будто высохли, и в воздухе застыл какой-то душный студень. Квартиры у них были зеркальные, но девочка даже не заглянула в комнату. Голос шёл из кухни. Туда же вёл след из натоптанной засохшей земли.