Старушка, должно быть, ещё сидела на том же месте и неизвестно сколько ещё просидит. Может, этим её весь день занят. Человеку нужно разнообразие, информация, гигиена, туалет, еда, сон. Что из этого, при удачном самостоятельном подъёме, смогла бы сделать пожилая женщина в данном положении? Да что вообще так возможно делать?
Маргарита представила, если бы она оказалась в подобной ситуации. Разве она сидела бы? Девочка с первой же секунды тратила бы всё время на то, что бы выбраться из плена. Пошла бы шевелиться, потеть сквозь непрекращающиеся боли, сбрасывать лишнее, требовать от врачей лечения, чтобы вновь можно было заняться интересным. Но на деле прошёл бы час, она бы устала. Отдых бы её не насыщал и не давал бы новых сил, а только разгорячал боли в суставах. Но девочка всё равно вставала бы, сквозь слёзы сгонять с себя дряблость и так целый день. Через не унимающуюся, отвлекающую, не позволяющую ни на чём сконцентрироваться боль. Боль во всём: в коленях, руках, спине, груди при вдохе или выдохе. Эта боль своей ношей опрокидывается на голову. Голова болит уже от усталости не из-за потери сил, а от изнеможденности болью. Оттого что просто надоела. Есть лёгкий выход: не терпеть и не причинять себе больше вреда, а сесть в полулежащее положение и успокоиться. Не напоминать себе лишними шевелениями о существовании внешней оболочки, а погрузиться в себя. Отвлечься и отгородиться от частей тела, причиняющих неудобство.
У этой боли есть имя – старость. Таким образом всех она сводит в постель. И Марго бы тоже там оказалась, хоть и до последнего не верит, что сдастся. Ведь только оказавшись там, начинаешь сожалеть, что вовремя не потерпел, не преодолел эту боль и считаешь, что уже поздно. Начинаешь скулить скрипящим языком нравоучения, предостерегая остальных о той же участи. Молодые, может, и верят, говоря, что никогда себя до такого не доведут. Тогда пожилой вспоминает, как сам это же говорил, лет пятьдесят назад. Теперь он понимает, что цикличность эту не разорвать, и виноват в ней только сам человек, загнавший себя в такие условия. Значит, только он обязан расплачиваться за них и не имеет права тянуть туда остальных.
По такой же причине соседка Маргариты не хотела, что бы кто-то знал о её немощном положении. Но это не отменяло того, о чём она грезила. О тех же поездках на велосипеде, о беге по лужам или веселье. О простом человеческом тепле, об объятиях, улыбках и понимании. Подавляя в себе до боли приятные, давно оставленные желания и смрившись с прошедшим временем, всё же изредка она плавала в прекрасных тусклых воспоминаниях. В тех временах, когда казалось, что весь мир у ног. Что нет ни преград, ни запретов, что можно всё, что возможно вообразить, а говорят, и больше.
Теперь от всего того гаснувшего в её груди прошлого остался серый альбом с отцветшими фотографиями. Разнообразностью служит телевизор, уже несколько десятилетий стоящий на повторе программ. Ну, и, конечно, праздником является выход на улицу. Когда с полчаса она по ступеньке спускает ноги по очереди, боясь, что поручень погнётся. Когда погода с давлением не заставляют стонать больше суставы, и когда на скамьях у дома сидят такие же обречённые старушки. Причём ни у одной в глазах никогда не увидишь тоску по упущенному. Все при встрече друг с дружкой безумно рады. Так же они радуются, когда кто-либо их навещает или просто обращается. Посторонний в такой момент думает, что мешает своим присутствием, но пожилой человек обращает на него всё своё внимание. Он безумно рад разговору, даже если тот не задаётся. Рад порассказывать заезженные истории, порасспрашивать о чём угодно (ему всё интересно), даже просто помолчать рядом. Зная, что он не один. Что кто-то дышит, и что он сам ещё дышит.
От этого никто и никогда не замечал тоски в глазах таких старушек. Они всегда при встречах расцветали. Они знают, что разговор с ними прекратится, и, может, это их последний разговор, поэтому впитывают от него всё возможное и невозможное. Пытаются нелепо держать нить общения, наводить на новости, размышления и улыбки. Всё же вскоре они воспринимают себя обузой и хотят избавить человека от ноши себя.