Но никак не я. – Решила девочка. Она не хотела её издавать, не собиралась, не представляла как и зачем. Этот же человек сделал из выброшенного ею мусора, из ненужной макулатуры пользу для каждого работника издательства, для каждого читателя и для себя. Разве можно иметь хоть какие-то претензии к нему?
Успокаивая себя, Марго скинула верхнюю одежду и легла на кровать, собираясь посмотреть, чем её скрытая сторона так не понравилась единственно близкому ей человеку и что же такое наделал Клевер, пока её не было.
Артём зашёл, когда уже давно стемнело. До самой ночи девочка сидела за книгой. Несколько раз вечером он ещё заглядывал к ней, предлагая поесть, но она лишь отдёргивала головой. Мужчина прибрался, помылся и замученный добрался до кровати. К этому времени девочка уже сидела с нахмуренными глазами, рассматривая обложку. Всю историю она осилила за один присест, ей же не приходилось ни перечитывать, ни вникать в стиль написания, написанное было ясно. Теперь она всё хорошенько старалась обдумать, но мысль прервал заваливавшийся спать Артём.
Девочка вспомнила, что совсем забыла про обещанную ею уборку и другие обязанности, которые она сама же на себя брала. По замученному мужчине и запаху моющего средства было ясно, что он всё сделал за неё. Растерявшаяся девочка попыталась найти способ начать диалог, и повод сам подвернулся.
- У меня почему-то ощущение, что я должна извиниться перед тобой за наш разговор.
- А ты хочешь это сделать? – Предсказуемо выговорил Артём, как заезженную, надоевшую, но нравившуюся пластинку.
- Наверно.
- Тогда сделай.
- Я не знаю как. Простое слово «прости» - это всего лишь слово. Тем более если бы я хотела сказать, то что сказала, то не за что было бы извиняться. Я же хотела это сделать. А если бы не хотела, но сделала, значит, то было сделано ненамеренно, и опять же, нет смысла извиняться за то, что произошло не по моей воле. – Пытаясь осознать вывод мысли, договорила Марго.
- Значит, смысла извиняться вообще не существует. – Помог ей мужчина.
- По этой логике, получается, что так.
- Не бывает этой или другой какой-либо логики. Логика одна. Но чувство-то есть?
- Ты не рассказал, - вдруг придумала способ извиниться Марго, - что там с колёсами… - Тут она обычно говорила «твоими», но сейчас понимала, что мужчине это, как всегда, не понравится, - …нашими?
Он вмиг переключился, вспомнив про потрясающую новость, что не давала покоя весь вечер. Стал рассказывать он всё в подробностях: про место, в которое ездил; про людей, с которыми встречался. Как чувствовал себя человеком из совершенно другого мира и представлял, как разрушит все планы. Как люди бы, доверившиеся какому-то человеку с улицы, потом кричали бы в гневе, что убили на него своё время, а он с разрушенной идеей шёл бы домой. И все эти предположения казались ему тогда, да и сейчас, безумно смешными. Будь, что будет, тогда подумал он и начал рассказывать про изобретение. Именно возможная нелепость и волнение придавали ему смелости. От того он весь разговор проулыбался, как маленький мальчик в стриптиз клубе, что сочлось с выслушивающей стороны неуважением. Но их мнение в момент поменялось, когда они увидели бизнес проект.
Артём разлёгся и закрыл от усталости глаза. Заплетак языкался, но руки всё продолжали расписывать в воздухе. Девочка сделала то, что он хотел, хотя и не говорил об этом. Может, он и понял, что своим вниманием, уделённым на выслушивание не интересующей её информации, девочка немного и извинялась, но вида не подал. С развитием истории он всё глубже терялся в сонливости. Несколько раз зевнул, стал повторять слова и наконец совсем запутался в мысли. Маргарита наклонилась к его лицу и прошептала: