Впрочем, вскоре Артёму удалось застать (и не раз) случаи подобного поведения девочки. Она казалась грубее в общении с друзьями Артёма, с посетителями. Говорила больше не скованно, но постоянно всё обдумывая, заставляя себя не торопиться, а над всем быть предельно сосредоточенной. Артёму казалось, что это очередной из её открывавшихся слоёв, но тогда бы она с ним наедине оставалась бы прежней. Он не давил, даже когда она с напряжённым видом говорила, что всё в порядке, хотя порядок для неё ранее казался иным.
Тем не менее ежедневно девочка просыпалась с обещанной мыслью в помощи человечеству, только эта мысль теперь ещё просачивалась сквозь призму Клевера. Она-то, может, и хотела им помочь, но хотели ли они этого? Они могут хотеть и неосознанно, так говорил Артём; но навязывание помощи – это точно не то, чего они хотят. И намеренно изменяя человека, даже в ту сторону, в которой он в итоге будет рад изменениям, мы всё равно изменяем пока ещё другого человека. Того, который не хочет. Значит, мы просто навязываемся, так говорил Клевер. Он лишь предлагает помощь и предлагает человеку с его уровня оценивания самому решить: нужна ему такая жизнь или нет.
В то время как оба мужчины твердили ей свою правду с двух сторон, я замолчал, чтобы послушать, что говорит сама Марго. Но пока я молчал, молчала и она. Она не хотела говорить, ей было нечего сказать. Только одно желание разрывало её – разрешить обе проблемы. Они правы, оба правы, но только ничего от этого не меняется. Человек не хочет слышать. Человеку не нужно слышать. Человек уже слышит, но не то, что надо. Ведь мы всё ещё не уверены, что ему надо что-то слышать.
Однажды вошла женщина в магазин, очередной покупатель, просто оказавшийся не в то время в том месте. Может, она и не заметила сама, что произошло с её приходом, но у Маргариты в итоге случился очередной срыв. Женщина на этот срыв никаким образом не повлияла, на её месте мог оказаться кто угодно. Просто накопленное в определённый момент всегда выплёскивается.
Маргарита тогда сидела за прилавком и строчила ручкой проблемный диссонанс Клеверу. Он почему-то молчал, что ещё больше злило девочку. Артём, знающий как можно её успокоить, тоже в свою очередь молчал. Девочка лишь на миг подумала о том, что он бы мог, как обычно, обнять её и наговорить каких-нибудь слов, из-за которых она бы отвлеклась, но не на секунду бы и не подумала, что это отвлечение. Он бы открыл для неё какую-то сторону, пока ещё неизвестную ей, и она бы успокоилась. Только это успокоение не её цель. Поэтому мысль о мгновенном разрешении проблемы тут же её покинула. Нужно отгонять слабости, говорила себе девочка. Хотя его простое объятье, отвлекающее на секунду, может, дало бы сил.
Но тут девочка заметила Женщину. Та стояла перед Маргаритой, только что, что-то договорив. Девочка дёрнула головой в сторону и поняла, что Артём отошёл.
- Извините, я не продавец. – Машинально выговорила она.
- Тогда кто вы? – Тихо выговорил низкий голос, и Маргарита подняла глаза.
- Я здесь работаю. – Я же могу помочь, почему я должна отказывать? Но это не ответ на вопрос. – Работник. Простите, я могу вам помочь?
- Надеюсь, я не знаю. – Женщина сама смотрела очень пристально на девочку, возможно, просто удивлённая её реакцией. – Вы же велосипеды продаёте, да? – Маргарита мельком кивнула, хотя того не требовалось. – А какой вы мне посоветуете?
- Вот этот. – Девочка махнула куда-то в ряд стоящих экземпляров. Что значит какой? ДА ЛЮБОЙ!
- А какой из них хороший? – Женщина посмотрела на ряд, но разницы в них не замечала.
- Хороший? – Вопрос напрашивался сам, невозможно было продолжить диалог безо лжи или этого вопроса. Но он сулил обязательное разбирательство и обычную ругань со стороны оппонента. Я не должна врать и должна помочь. – Зачем вам велосипед?