По неприятному совпадению Марго оказалась в редакции, когда туда ворвалась женщина, громогласно объявляя, что является родственницей самого великого автора всех времён. Следом за женщиной шёл гладко выбритый мужчина, с первого взгляда узнавший в застеклённом помещении дочь. У Маргариты тоже промелькнула такая мысль, когда она заметила его у лестницы, но, не допуская подобной возможности, девочка не предала увиденному внимания. Всё же, через секунду ступорного осмотра друг друга, она убедилась: папа пришёл. Женщина, обращавшаяся ко всем подряд, вогнала мужчину в краску, и он отвлёкся от глаз дочери, последний раз предложив жене уйти. Но та шла до конца. Она внушала секретарше, что знает Маргариту, пока не заприметила девочку в соседнем кабинете. Ей неважно было, сколько человек её останавливало, какими словами, но она вошла без спроса или какой-либо субординации.
- Вот ты где! – Вскричала она, и девочка вскочила со стула. Артур Робертович недоумённо уставился на помощника, требуя взглядом объяснения ситуации. – Что же ты стоишь, подойди, обними свою мамочку! – Никого не замечая, поплыла, раскрыв объятья, женщина к Маргарите.
- Я вставлю вам ручку в руку! Если вы коснётесь меня. – Громко выговорила Марго, зажав кулак за спиной.
Ошарашенная женщина остановилась. Она совсем не так представляла себе эту ситуацию. Родственники после долгой разлуки обязаны были в слезах радости заобнимать друг друга, а не угрожать. Женщине было всё равно, что кровного родства у них не было и что девочку она видела лишь однажды, по фотографии. Как только она заметила знакомую фамилию на книгах в магазине, её было не остановить. Наконец-то, – подумала она тогда. – Хоть что-то выйдет с этого валенка. Таким словом она обзывала отца Маргариты, которого чувствовала уже несколько лет своей обузой, человеком, доводившим её ежедневно, человеком, обязанным ей. Расстаться же с ним она не могла, страх остаться в третий раз одной останавливал. Так что женщина стала его пилить за всё то что ей не нравилось, и во имя восстановления справедливости. У неё всегда должно было быть всё так, как она решит. И именно её слово обязано было останавливать всех. Но сейчас инстинкт самосохранения сработал вовремя.
- Что? – Женщина повернулась на мужа. Тот, очень знакомо пряча глаза вниз, подступил, но вдруг она рассмеялась. – А! ха-ха ты, как всегда! – Она повернулась на всех и громко объявила: - Шутит, так всегда было. – И шагнула вперёд с вытянутыми руками.
Муж отдёрнул её в последний момент от летящего навстречу кистям удара. Маргарита махнула зажатой в руке ручкой и отступила к вставшему Артуру Робертовичу. С криком женщина сжалась на руках мужа, искривив лицо. Она начала объяснять всем подряд кто она, и что будто бы сама растила девочку. В это время Маргарита прошептала редактору на ухо, что не знает её, и тот мотнул головой помощнику, чтобы незваных гостей увели. Долго возмущаясь и крича оскорбления, как ей, так и её отцу, женщине пришлось поддаться подоспевшим охранникам и рабочим мужчинам, ведущих их к двери.
- Ничего, такое бывает. – Сказал Артур Робертович, поправляя сдвинутые вещи на столе. – У нас ещё не было, но я подозревал, что должно было быть. Ты ведь их точно не знаешь? – Девочка замотала головой. – Тогда и не стоит обращать внимания, сама же писала.
Теперь часто ей приходилось слышать от него слова «сама же писала» или «это твои слова», но толку не было, если сейчас она не согласна с ними. Она не могла знать кем стал её отец, да и не знала кем он был. Но обратила внимание на повисшие щёки, на ещё больше наполнившиеся веки, на раскрасневшееся лицо, трепещущиеся скулы и разрезанный морщинами лоб. Неужели она будет точно так же выглядеть в старости?
- Тогда завтра часов в девять вечера, давай? Там как раз все уже чуть нахлынут и совершенно не озадачатся твоим приходом. – Артур кивнул. – Ты только набирай его сразу как подойдёшь, даже если будешь раньше времени, не стоит ждать. Посмотришь, поймёшь примерно, как проходят эти конференции и будешь готова ко своей, договорились?
- Наверно. – Маргарита встала уходить, посматривая на лестницу, не желая случайно вновь встретиться с теми людьми внизу.
- Да и по одежде… - Замялся он, но тут же, подумав, исправился. – Да неважно.
Семейный вечер должен был так называться из-за установленной близости между работниками. Оговорено было заранее, что никакой субординации, кроме приятных человеческих отношений, здесь не могло быть. Так что подвыпивший директор зачастую подлетал к столикам и напоминал всем, что они обязаны веселиться и отдыхать. Он перебивал развязавшийся разговор отдела маркетинга, заставив всех смущённо переглядываться. Потом требовал от администраторов правды про себя, и когда от такого же подвыпившего секретаря дождался откровений, то запомнил всё сказанное им, чтобы на следующей неделе использовать это на работе.