Ухнул, фыркнул – и загоготал, хлопая себя по толстому брюху.
– На конец! На конец! Здорово я пошутил, верно? Это, малыш, называется каламбур. Калом – бур, а телом – бел. Га-га-га-га!..
Сухо щелкнули княжьи пальцы, испаряя призрак. Только старая шинель не хотела исчезать, нависла над столом, угрожающе зашевелилась, рукава потянулись вперед…
Дикобраз дернул губами:
– Сгинь!
Встал из-за стола, накинул пиджак, сунул в карман блокнот и карандаш. Повернулся к подоконнику.
Собака словно этого и ждала.
– Вау-вау-у-у!..
Князь почесал кончик носа. Значит, окошко в стене? Маленькое, но и его хватит, чтобы успеть в Мадрид и прокукарекать, а там – хоть солнце не вставай! Наверняка Дуче полетит самолетом, чтобы успеть. Окошко-то невеликое…
– Вау-вау-вау-у-у-у-у-у!..
– Воешь, бродяга? – вздохнул Алессандро Руффо ди Скалетта. – Ну, я сейчас с тобой поговорю!
И вышел, легко хлопнув дверью, на которой белела Ее длань.
Маленький дворик посольства быстро пустел. Фон Шуленбург, встреченный целой толпой сотрудников, с достоинством проследовал в двухэтажный желтый особняк, автомобили, рыкнув напоследок, укатили в гараж. Прочая публика тоже быстро рассосалась, оставив Иоганна Фелинга наедине с коричневым кожаным чемоданом. Член НСДАП с 1936 года не торопился, стоял да по сторонам поглядывал. Летний вечер был хорош, сквозь листву высоких кленов пробивались лучи неяркого закатного солнца, пахло бензином, пылью и почему-то сдобными булками. Вероятно, где-то поблизости располагалась посольская кухня.
Опасаться нечего – он, пусть и с приклеенными усами, на территории Рейха. Добрался без особых проблем. Посол, правда, даже не соизволил кивнуть в ответ на его приветствие, прочие тоже не спешили общаться, но так даже лучше. Только в Тушино довелось поволноваться, и то всего пару минут. Парень-пограничник долго не отдавал паспорт, вертел в крепких пальцах, подносил фотографию к самым глазам, тщательно сравнивая с оригиналом. Но и это не слишком опасно. Документ подлинный, доказать же, что прибывший вечерним рейсом в столицу СССР гость – не Фелинг, а шпион Таубе, практически невозможно. Заподозрят, возьмут, как здесь принято говорить, «на карандаш» – и пусть. Контора пишет! Возвращаться тем же путем Лейхтвейс не собирался.
На душе было спокойно, словно самое трудное уже позади. Он в Москве, в безопасности, и даже кожа под фальшивыми усами перестала чесаться.
– Господин Фелинг, добрый вечер! Извините, немного опоздал, задержали. Ну, и как там Берлин? Мы с супругой все собираемся в отпуск, но дела, дела…
Пулеметная очередь – слова не вставить. Лейхтвейс и не стал пробовать. Дождался паузы и пожал руку суетливому лысому толстячку в распахнутом сером пиджаке.
– Добрый вечер, господин Ламла! Вы ничуть не опоздали.
..На лацкане – партийный значок, не простой, с золотым венком, из нагрудного кармана гордо выглядывает «Паркер». Нос – пипочкой, щеки пончиками, губы – хоть обратно закатывай. Дорогой одеколонный дух, веселая искренняя улыбка. Только глаза почему-то в сторону косят.
Не опоздал толстяк, пришел, когда следует. Двор пуст, охрана у ворот смотрит на улицу, все прочие наверняка слушают посла. Шуленбург говорлив, не упустит случая блеснуть красноречием.
– Пойдемте, пойдемте, здесь недалеко.
Словно из-под земли воздвигся хмурый парень в черном костюме, молча взял чемодан и так же без слов потопал вперед. Фридрих Ламла кивнул ему вслед.
– Это Пауль. Вы с ним давно знакомы, господин Фелинг. Если меня почему-то не будет, он поможет решить все вопросы…
Обойдя желтый особняк, свернули направо. Если верить плану, посольство размещалось в трех небольших зданиях. Но это на бумаге. Дальнее, где проживал вспомогательный персонал, было шкатулкой с двойным дном. В старый кирпичный корпус врезан бетонный бункер – «Куб», вотчина господина Ламла. Три этажа (один подземный), стальные двери – и уютные тихие комнаты. Шифровальный отдел, секретная часть, архив, склады и многое, многое другое.
Фридрих Ламла лично руководил строительством, чем очень гордился. Лейхтвейс читал его рапорт, где толстяк уверял, что русские ничего не заподозрили. В последнем можно и усомниться, однако система безопасности выглядела действительно образцовой.
– К сожалению, у нас тесновато, – честно признался руководитель персонала, останавливаясь у неприметной деревянной двери. – Зато тишина и покой. Вот увидите!