Первым делом молодой сотрудник Абверштелле взялся за опровержения. Таковых оказалось много, причем были они двух видов. Голословные, на чистых эмоциях, с рефреном «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда» – эти он пропускал, почти не читая. Смотрел лишь на подписи – журналисты-флюгера, штатные весельчаки-фельетонисты, сектанты, верящие в плоскую землю. По объему немало, по сути же полный ноль, вакуум, в котором грохочут двигатели планетобусов, если верить фантастическим романам.
Серьезных ученых читать было интереснее, однако все их возражения сводились к тому, что современные технологии не позволяют человеку выйти на земную орбиту и тем более достичь ближайшей звезды. О технологиях неземных речь не шла. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда! А между тем, среди работников Абверштелле ходили разговоры о том, что образцы инопланетной техники уже вполне доступны, и даже имеются в каталогах некоторых торговых фирм. Речь шла о счетных машинах совершенно нового типа и о неких измельчителях для горных выработок. И то и другое фигурировало в списках того, что следовало непременно достать и переправить в Рейх. Нигде не утверждалось, что техника – инопланетная, однако эксперты, люди серьезные, лишь разводили руками. На Земле такое создать нельзя. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!
В прошлом, 1936 году неведомая планета получила имя – с легкой руки некоего сочинителя книжек о космических пиратах. Аргентина! Возможно, причиной стало популярное танго того же названия. «О Аргентина, красное вино!»
Аргентина, красное вино, покоряла мир.
Танго Лейхтвейсу нравилось, хоть танцевал он не слишком хорошо, однако ни фантастические романы про красную планету, ни «Пульверизатор-измельчитель для особо сложных горных работ» сами по себе ничего доказать не могли. В отличие от синих ракопауков, время от времени мелькавших перед воспаленным взором энтузиастов, инопланетяне с далекой Аргентины старались никому не показываться на глаза. А раз их нет, то и спорить не о чем. Однако информации с каждым месяцем становилось все больше, и молодой разведчик, в очередной раз перелистав газетные страницы, сделал неожиданный для себя вывод. Землян готовили к неизбежному. Когда о пришельцах с Аргентины заговорят правительства, миллионы людей если и удивятся, то не слишком. Привыкли! Инопланетяне – это звуки памятного танго, строчки прочитанных книг, газетные заголовки, разговоры в кафе. Пугаться нечего, лучше в очередной раз прослушать любимую пластинку и закружиться в танце.
Это была лишь теория, не слишком сложная интеллектуальная разминка. Однако ранней весной того же бурного 1936-го Лейхтвейса зачислили в небольшую группу курсантов, которым предстояло освоить «Прибор особого назначения № 5».
…Полевой аэродром в окрестностях Кенигсберга, несколько молодых ребят в летных комбинезонах и синеглазая девушка с другой планеты.
«Пилот-испытатель Вероника Оршич. Буду у вас инструктором, ребята».
Альберт пришел сразу после ужина, когда молчаливый парень-конвойный унес пустую банку из-под армейских консервов. В железной кружке еще оставался чай, и Лейхтвейс неспешно его допивал, благо на этот раз заварки не пожалели. Он еще успел подумать, что настоящие профессионалы начали бы допрос именно сейчас, чтобы растянуть его на всю ночь. Днем же арестанту спать не положено, значит, к следующему допросу подследственный станет куда как сговорчивее. Методика старая, опробованная в деле и очень надежная.
Дилетанты!
Стальная дверь провернулась на шарнирах неожиданно тихо. Когда Лейхтвейс оглянулся, Альберт-скалолаз уже перешагнул порог.
– Привет, Николас!
Не улыбнулся, но руку протянул. Пленник не стал возражать, в конце концов, они не ссорились, удар в висок – обычные издержки профессии. Скалолаз, вероятно, подумал о том же. Прикоснулся пальцем к повязке (доктор нанес визит как раз перед ужином), вздохнул виновато.
– Извини!
Подумав немного, добавил, медленно цедя слова:
– Не рассчитал… А химию нельзя… Могли бы не откачать.