— Все идет как надо. Твое дело выполнять, что говорю.
— Ладно, ладно. Хотя мне и не понравился тот последний приказ людям Тролля, который ты отдал.
— Что я слышу? Отрыжка совести? Уже забыл, как он нацелил на тебя ствол? Какое тебе дело до этого папарацци. Молохова надо было воодушевить на борьбу и быстро. Ну или сломать. Если сломался, то будет делать то, что скажем, ну а если воодушевился, то поскачет к Бокову, что нам и нужно. Скоро “Капелла” вновь даст о себе знать и к тому моменту нам нужно быть во всеоружии.
— С чего вдруг такая уверенность?
— Ведьмы нашептали.
— Ну ладно, ладно. Еще вопрос, папаша. Козыряю бестактностью. Не жалко было сына на тот свет отправлять? Я, конечно, выполнил, что ты велел, но не понимаю…
— Он стал проявлять излишнюю чувствительность по отношению к этой девке. Не стоит примешивать чувства туда, где они неуместны.
— Да я понимаю. Но сын все-таки.
— Сын? Ну-ну… ну-ну… если уж разговор о чувствах, то тебе его, как одноклассника, должно быть жальче, чем мне.
— Это то, о чем мне подумалось?
— Не лезь в это, майор. Это касается только меня и моей… также покойной женушки. Я смотрел на него, видел, как он рос и год за годом представлял, как все это закончится. Тоже своего рода удовольствие.
— Жуткий ты старикан.
— Запомни, сынок. Если хочешь достигнуть чего-нибудь в нашем говенном мире, первое, что ты должен усвоить, это одно нехитрое физическое упражнение.
— Какое же?
— Ходьба по трупам.
Когда Молохов закончил свой рассказ, Сергей сел к компьютеру, за который, кстати, до сих пор выплачивал деньги, и просмотрел историю болезни Илоны Ленс. Потом он еще некоторое время сидел, молча вглядываясь в погасший экран.
Наконец Сергей крутнулся на вращающемся стуле и оказался лицом к лицу с кусающим от нетерпения губы Молоховым. Боков заговорил как раз в тот момент, когда это собирался сделать Дима.
— Что я тебе могу сказать, старик, история, конечно, дикая.
— Тогда у меня одна надежда, — с бледной улыбкой сказал Молохов, — что ты мне веришь. Иначе мне прямая дорога вслед за Бомжом.
— Верю я тебе или нет, это не тот вопрос. Я — опер, а потому привык верить исключительно бесспорным фактам. И вот их то я тебе сейчас изложу.
Сергей поднялся и заходил по комнате, время от времени потирая ладони, что являлось у него признаком растущего волнения.
— Трупы на твоих фотографиях мне знакомы, — глухо сказал Сергей. — Их привезли как раз в ту самую ночь, о которой ты говорил. Случай был, что называется не очень странный, когда устраивают разборки и не то бывает.
— Но ведь… — подскочил усевшийся в начале разговора на табуретку Молохов.
— Не егози, — Боков поднял руку. — Я не закончил. Окажись тела единственным совпадением с твоим рассказом, я послал бы тебя к чертовой матери еще пять минут назад, но тут было еще кое-что, — Сергей умолк, и по нахмуренному лицу Дима определил, что он принимает какое-то решение. Когда морщинки на лбу разгладились, Боков продолжил. — Мы не успели ничего выяснить. Через два часа после того, как доставили убитых, к нам подкатили несколько парней из ФСБ, размахивая высочайшим приказом и с пеной у рта потребовали передать все материалы по этому делу совету безопасности. Материалов, собственно, никаких еще не было, поэтому мы отдали им покойничков и забыли о том, что их видели. Я лично вообще удивляюсь, как эти жмурики попали к нам. Вид у федералов был как у обгадившихся щенков. Кто-то труповозки не туда отрулил, не иначе.
— Ага, — воскликнул Молохов, соскальзывая с табуретки. — Подтверждается моя сказка.
— Не пойму я, чему ты радуешься, — Сергей устало взглянул на суетящегося Диму глазами столетнего деда. — Тут, батенька, впору плакать. Судя по всему, налетел ты на весьма серьезных людей, которые лично мне внушают не менее серьезное беспокойство. Они во что-то играют, и ты будешь сидеть здесь, у меня, пока я не пойму, во что, — тоном, не допускающим возражений, добавил он.
Боков налил в чашку чай и одним глотком осушил ее.
— Ты что затеял? — подозрительно спросил Молохов, глядя, как Сергей натягивает куртку.
— У меня, приятель, еще и работа имеется к твоему сведению, — ворчливо сказал Боков, заматывая шею мохнатым шарфом. — До завтра ты — мой гость. Делай что хочешь, за исключением одного. Не высовывайся из дому. Если кто вдруг позвонит в дверь, не открывай, попытаются взломать позвонишь вот по этому телефону, — Сергей быстро черкнул карандашом по вырванному из блокнота листку. — Когда вернусь, придется нам вырабатывать стратегию поведения. Майор и Эскулап наверняка уже знают, что ты у меня сидишь.