Каждая метка или Проклятие, как называли их сами черти, постепенно иссушает природную магию, затем лишает чёрта человеческой ипостаси и, в конце концов, превращает в преждевременно состарившееся больное животное, балансирующее на грани безумия. Страшное зрелище, скажу я вам. Довелось как-то воочию наблюдать. Лучшее, что мы могли тогда сделать для того несчастного чёрта, это прекратить его мучения, лишив остатков того, что когда-то считалось жизнью. Попросту говоря, мы с Максимилианом его убили. Как бы меня ни терзали сомнения в тот момент, благодарность в глазах чёрта, промелькнувшая за секунды до того, как он испустил дух, подтвердила, что мы поступили правильно. Всё-таки я привыкла убивать в бою или ради пропитания. Просто заколоть живое существо, а затем снести ему голову было сложно. Не раз и не два я мысленно возвращалась к тому дню, когда мы случайно наткнулись с Командором в ущелье на полубезумное существо то пытавшееся напасть на нас, то пытавшееся сдержать себя. Тогда Максимилиан и объяснил мне про особенности чертей, их магию, Проклятия и Силы.
Повторения судьбы того несчастного я не желала. Эти черти были юны и могли бы прожить долгую и счастливую жизнь, а не сдохнуть от руки первого встречного, пытающегося защититься от двух безумных тварей.
Наконец, Онфрид закончил с расчётами и протянул мне клочок бумаги с итоговой цифрой и довольно ухмыляясь, сложил руки на животе.
А у этого мерзавца губа не дура. За двоих чертей он просил такую сумму, которую я сумела скопить за все годы службы. Практически вековое жалованье. Это хорошо, что я уже рассчиталась и за дом, и с рабочими, и за все свои заказы.
— Это окончательная сумма?
— Да! — Онфрид торжествующе посмотрел на притихших чертей.
— Сделка?
— Сделка!
Мы ударили по рукам, и я отстегнула с пояса миниатюрный сундучок, который тут же принял свой истинный размер, стоило лишь коснуться стола. Лицо негодяя моментально вытянулось, когда он понял, что сделка всё-таки состоялась. Я откинула крышку, демонстрируя содержимое. Онфрид сидел, как заворожённый, явно борясь между алчностью и нежеланием терять постоянный источник дохода.
— Да, но…
— Цена была озвучена, я её оплатила. Устный договор скреплён рукопожатием. Бумаги! — Я протянула руку.
Недовольный Онфрид достал продолговатую шкатулку и, покопавшись в ней, достал купчую на чертей. Бегло пробежавшись по тексту, я проверила, что в конце документа появилось моё имя, и скомандовала чертям:
— За мной!
Повинуясь Заклятию Подчинения, они синхронно встали и поднялись за мной в номер. Заперев дверь изнутри на засов, я присела на подоконник и внимательно посмотрела на своё "приобретение". Мда… Что там Онфрид плёл про уход, заботу и содержание? Вздёрнуть его мало за такую наглую ложь. Их неделю, минимум, нужно было отмывать, откармливать, от вшей и прочих "домашних животных" избавлять. И подлечить не мешало бы. Мне очень не понравились красные опухшие края кожи по контуру ошейников. Но приводить бедолаг в порядок здесь было неразумно. В первую очередь стоило убраться отсюда как можно скорее. А ещё мне очень сильно не нравился кашель темноволосого чёрта и то, как при этом проваливалась его рубашка.
— С сегодняшней ночи вы оба принадлежите мне. Обращаться ко мне "госпожа Ри" и никак иначе. Все мои приказы выполнять беспрекословно и тогда мне не придётся прибегать к Заклятию Подчинения. Бежать бесполезно, я вас и из-под земли достану. А теперь представьтесь, кто из вас есть кто.
Первым подал голос рыжий:
— Миккаэль Тэршам.
— А попроще?
Рыжий нервно сглотнул и едва слышно прошелестел:
— Микки.
— Я запомню.
— Риккерт Тэршам. Рикки.
— Принято. Значит, сейчас снимаете свои куртки и садитесь к камину, чтобы просушиться. Ах, да, всю еду из курток отдать мне. Включая хлебные корки. Нечего всякой гадостью травиться. — я постучала ладонью о подоконник, показывая, куда сложить требуемое.