И Змей с ней проделывает что-то мерзкое прямо сейчас у этой печки! Будучи взрослой Феечка частенько вымещала злость на нее: мутузила тапками, подушками, как будто сама печка была в чем-то виновата…
… Вдруг снаружи послышались шаги. Кто-то стремительно шел в спальню. Феечка соображала, что сейчас откроется дверь, но продолжала рисовать пластилином. Она вообще особо не вовлекалась в настоящую реальность.
Но Змей быстро среагировал. Он натянул штаны на Феечку и резко отскочил назад. В тот же миг дверь открылась, и в комнату зашёл Чужеземец. Он остановился в дверях и только почему-то недовольно глядел то на Феечку, то на Змея. Феечка продолжала рисовать. Она глянула на отца и задержала взгляд.
Теперешняя взрослая Феечка признаётся себе: папа все понял. Его внутренний зверь учуял, что здесь происходило мгновение назад. В его взгляде все читалось. Но мозг Чужеземца выбрал не верить зверю. Потому что это страшно: увидеть и принять реальность.
Феечка недоумевает: и Хромоножка, и Чужеземец как будто «случайно» заходили в спальню в тот момент, когда Змей пачкал ее! И заходили они без причины! На тот момент им ничего не нужно было в спальне.
Феечка уверена, что их «внезапные» вторжения неслучайны.
Они догадывались.
Просто выбирали не верить.
Странные танцы
Семнадцать лет назад
Родителей не было дома.
Змей сказал Феечке и Волчонку усесться на диван, а сам включил какую-то кассету. Там был запретный фильм. Феечка не хотела смотреть фильм, его хотел смотреть Змей, но он, наверное, думал, что Феечка и Волчонок тоже хотели, и они все заодно.
И вот экран загорелся. По телевизору показывали голых людей: женщину, которая стояла на коленях, а сзади был мужчина. Они как-то странно двигались, и Феечка недоумевала.
Змей вел себя тоже странно: он глядел на танцующих голых людей и нелепо кряхтел и дёргался. Феечке не хотелось за этим наблюдать, она вообще не понимала, зачем здесь оказалась. Волчонок тоже как-то странно жался, но не так активно, как Змей.
Феечка ничего не понимала. Наблюдать за странными танцами голых людей ей было стыдно, и выглядели эти танцы даже как-то пугающе. Дёргаться и кряхтеть Феечке не хотелось, но раз они все заодно она притворится, что это происходит не с ней…
Однажды ночью Феечка лежала на боку, отвернувшись к стенке. На ней висел коричневый ковер, расписанный узорами. Сзади на коленях стоял Змей. Он одернул одеяло и трогал голую Феечку. Она же обводила пальцами узоры на ковре и представляла, что ничего особенного не происходит. Но потом Змей сделал что-то странное, и Феечка будто очнулась ото сна. Даже курчавые узоры на ковре не отвлекали.
Она почувствовала, как до ее тела коснулось что-то склизкое, мокрое, словно мерзкий слизень. Феечка вся вжалась в стену. Потом мокрый слизень опять хотел испачкать ее, Феечка сильнее вжалась в стену. Она испугалась и повернулась к Змею.
– Я не хочу, не надо. – Тихо попросила она.
Змей стал уговаривать ее, но Феечка чувствовала отвращение и страх. Она не хотела, чтобы к ней прикасалось склизкое нечто.
Змей расстроился и ушёл спать.
Феечка после этой ночи очень испугалась и уже не стала ждать того приятного чувства, из-за которого она однажды проснулась.
Теперь она избегала Змея.
Он ещё сильнее испачкал ее какой-то гадостью.
Теперь она плохая и грязная.
Предательство
Шесть лет назад
У Змея родился сын. Все были рады и счастливы, а Феечку воротило от младенца. Она боялась его, ее одолевало отвращение при мысли, что его нужно взять на руки. Феечке было очень плохо, невыносимо тяжко находиться с ним рядом, а ещё тяжелее объяснить родственникам свое странное поведение.
Вечером того же дня, когда Феечка уже легла спать, Вдова устроила истерику:
«Он мой внук!!! Почему ты такая?!»
Она и не думала спросить, что у дочери в душе, а у Феечки не было позитивного опыта общения с матерью.
Вдова как всегда оторалась, слила на Феечку эмоциональные помои, пока та, стиснув зубы и укутавшись в одеяле, всем телом останавливала лавину рыданий, что рвались из горла.
Вот Вдова вышла, и плотину прорвало:
«Мне двенадцать лет было, всего двенадцать лет, а вы не защитили меня – маленькую девочку – от этого урода, от этого монстра…»
Пять лет назад
Феечка долго решала, идти к лекарю душ или нет? Может, она преувеличивала? Может, все не так и плохо?
Она подошла к Вдове, что сидела в зале и, сквозь слезы, призналась, что приняла решение сходить к лекарю душ.
Вдова глядела на Феечку надменно и с осуждением громко вставила: