— Приставить к награде? — уточнил секретарь, с подозрением оглядывая промасленные пакеты на полу.
— Да, — махнул рукой великий князь, — премия, внеочередной отпуск и путёвка в центр реабилитации от алкоголизма.
Секретарь закрыл за собой дверь, и Михаил Владимирович посмотрел на часы:
— Вот и всё, друзья, мне пора ехать, — он улыбнулся нам и встал по стойке смирно: — благодарю за службу!
— Служим Отечеству! — гаркнули мы дружно, повторяя его действия.
— Да, Ростислав Драгомирович, насчёт ночёвки, — привлёк моё внимание великий князь, когда поравнялся со мной на выходе из кабинета, — Елизавета Владимировна предлагает съездить в боярский центр к Карлу Венедиктовичу.
— Да, чтобы он провёл обследование, — впервые за вечер заговорила со мной Лиза, каким-то образом оказавшись за моей спиной.
— А ты как раз хотел консультацию у стороннего специалиста, — Михаил Владимирович хлопнул меня по плечу, — так что езжайте сейчас.
— Но у нас боец в лазарете, — не то, чтобы я против, но оставлять Фею одного не хотелось.
— Он уже в норме, тоже поедет, — сообщила Лиза.
— Вот видишь, всё складывается, — улыбнулся великий князь, — как раз там и заночуете, я распорядился.
Поездка в боярский центр прошла штатно. Быстро и без эксцессов.
Забрали Фею из госпиталя. Погрузились на служебный автограв гвардии. Полчаса лёта и мы на месте, укладываемся на койки в боярской казарме.
Единственное, что опечалило — не смогли полюбоваться видами. Слишком темно. Но ничего, утром наверстаем. Так я думал, когда засыпал. Наивный.
Утро началось с побудки, душа и круглой физиономии пухлого профессора.
Почему профессора? Так белый халат и классические очки.
— Карл Венедиктович, — протянул он руку и зачастил, когда я ответил на приветствие, — категорично, нет, отчаянно категорично рад вас видеть, в это, пусть и нелёгкое, даже тревожное, но столь же чудесное время.
Он окинул нас взглядом. Отдельно остановился на безликой чёрной форме, которую нам выдали, (своя-то грязная, вторые сутки, как мы в доспехах) и, развернувшись на пятках, бросил:
— Скорее за мной, времени мало.
Мы выскочили из казармы. К слову сказать, самой обыкновенной, как и везде. Карл Венедиктович ввёл код доступа от мощной стальной двери, и навстречу нам потянулись длиннющие коридоры.
— Там у нас тренировочный полигон, — профессор указал налево, когда мы оказались на перекрёстке, — а там, — он тут же ткнул вправо, — столовая, но нам прямо, в исследовательский отдел.
— А завтрак? — поинтересовался Миша.
— Ну, что за вздор? — удивился Карл Венедиктович, даже не сбавив темп и не обернувшись, — завтрак пропустим: у нас нет времени на всякие глупости.
Тянулись по сторонам серые стены. Оставались позади повороты. Карл Венедиктович тараторил не переставая. Только частый звук его шагов мог составить ему конкуренцию.
— Там мы создаём противоядия, — вещал профессор, выстреливая руками в разные стороны. — А там у нас центр телепатии, а вон там предсказаний.
— Телепатии? — удивился я, и тут же задал давно интересующий меня вопрос: — скажите, а Михаил Владимирович может читать мысли?
— Что за вздор, — Карл Венедиктович аж сбился с шага и посмотрел на меня, — конечно же нет. Никто не может читать мысли, даже великий князь.
— Но… — хотел я возразить, но мне не дали.
— Отчаянно и категорично нет, никаких но, — профессор снова чуть ли не бежал вперёд, — даже на ста пунктах никто не сможет читать мысли.
— Вы проводили такие эксперименты? — спросил Миша, — нашли человека с таким индексом?
— Какой вздор, конечно же нет, — Карл Венедиктович прекратил разбрасываться названиями отделов и сосредоточился на беседе. — Мы построили экспериментальную модель, и оказалось, что из-за постоянного изменения ритмов головного мозга, то есть из-за колебаний его электрической активности, чтение мыслей невозможно. Вот, если бы, ритм был постоянным, тогда да.
— Но великий князь может внушать….
— А вот этим центр телепатии и занимается, — радостно возвестил профессор. — Способность делиться своими чувствами, внушая человеку определённую модель поведения. Очень, скажу я вам, перспективная тема. Но подробности пока секретны.
— А отдел предсказаний занимается предчувствиями? — раз секретно, то сменим тему.
— Нет, ими тоже занимается центр телепатии, — взмахнул руками Карл Венедиктович, — а в отделе предсказаний работает Оракул.
— Кто, простите? — теперь с шага сбился я.