У него не вышло удержать руку и он, неловко дёрнув Лизу, отступил назад. Девушка не удержала равновесия. Взмахнула руками, шагнула вперёд, и, чтобы не упасть, повисла на мне.
Она обхватила меня за шею. Прижалась всем телом. Её голова уткнулась мне в плечо, и она заплакала навзрыд.
— Лизонька, голубушка, ну не надо так убиваться, — запричитал Карл Венедиктович, приплясывая вокруг нас.
— Да обними ты её, орясина, — бросил он, видя, что его уговоры не помогают.
Вздохнул. Выдохнул. Аккуратно свёл раскинутые в стороны руки и осторожно похлопал её по спине. Приобнял в общем. По-дружески.
— Ну-ну, — сказал я, — ну чего ты, бывает.
— Да-да, — поддержал профессор, — секретность же. Урона вашей репутации нет.
— Ну, хватит уже, люди смотрят — продолжал я. — Прости, больше не буду.
— Это всё обстоятельства, — частил профессор.
— Правда? — Лиза отняла лицо от моей формы и, задрав голову, посмотрела на меня.
— Конечно, да, — подтвердил профессор.
— Нет, — покачал я головой, — служба может заставить.
— Конечно служба, — вскинул руки профессор, — это она виновата.
Лиза всмотрелась в моё лицо. Улыбнулась…. Неожиданно её глаза расширились и, покраснев, она отпрянула от меня.
— Никогда, слышишь, никогда, — она отшагнула в сторону и наставила на меня указательный палец, — никогда так не делай больше, понял!
— Конечно, — я опустил руки и пожал плечами, — по крайней мере, постараюсь, мы же друзья.
— Вот именно, — Лиза утёрла рукавом халата глаза и повернулась к профессору, — Карл Венедиктович, значит, Вы согласны, что я права, и случай уникальный?
— Конечно, да, — взмахнул руками тот, — без сомнения, голубушка.
— Тогда, пойдёмте к отчёту, — Лиза, не глядя на меня, направилась к оборудованию, — нам многое надо обсудить.
Они ушли, и я отвернулся от них, чтобы перевести дух, но наткнулся на взгляды бойцов. Ребята стояли в двух шагах. Замерли и завороженно глазели, словно кино смотрели.
— Цирк окончен, разошлись, — хлопнул в ладоши, и они, резко включившись, засуетились. Завертелись, затыкались в разные стороны, не зная куда деться.
— Отставить, смирно, — скомандовал я, и они выполнили команду. — Первые номера налево, вторые направо.
Помогло. Бойцы дружно развернулись и зашагали каждый в своём направлении. Я же подошёл к медкапсуле, уселся на откидной стульчик и задумался: «и что же это сейчас было»?
Кают-компания Гальваники, наверное, никогда ещё не видела столько людей.
Заходили и располагались на местах мои бойцы. Они возвращались из своих кают, где оставили личные вещи.
Ковырялся в инфопланшете Меньшов. Он занял мягкое кресло, хмурил брови и потягивал через соломинку какой-то коктейль.
Играли в карты друг с другом Тим Пивоваров и Константин Вяземский. Сновали туда-сюда какие-то офицеры, которых мне навязали для доставки на Владивосток.
Я же смотрел трансляцию, как команда готовит шхуну к отплытию, и размышлял о поездке в боярский центр.
К слову, сам центр мы так и не увидели. Улетели на космическую станцию сразу, как закончили с профессором.
Ну и ладно, зато Карл Венедиктович озадачил меня своим диагнозом. Хотя, я бы променял второе на первое, но выбирать не приходится.
— Запущенный случай, — выдал вердикт Карл Венедиктович, когда они с Лизой рассмотрели все данные медкапсулы.
Профессор развернул передо мной голограмму каких-то схем с графиками и, с умным видом, стал на них указывать.
— Ваша аура почти схлопнулась, — сказал он, — сейчас состояние намного хуже, чем неделю назад. Видите, — его палец указал на изображение, — вот здесь это показано довольно отчётливо.
Удивительно, но я понял, о чём он. Иллюстрация оказалась понятной. Думаю даже ребёнок разберётся.
— Если Вы хотите продвинуться не только в силе, но и в её качестве, — профессор развернул другое изображение, — то Вам, Ростислав Драгомирович, необходимо чётко соблюдать рекомендации Елизаветы Владимировны.
Лиза тогда просияла, как бляха от ремня после полировки. Профессор полностью подтвердил её выводы и разработанную программу. Единственное, что изменилось — исчез запас по применению силы.
— Зазор в ауре уменьшился, — заключил Карл Венедиктович, снова апеллируя к схеме, — стал почти незаметным. Не пользуйтесь известными техниками, если хотите что-то изменить. Совсем не пользуйтесь.
Затем он картинно снял очки, протёр их полой халата и добавил, словно закручивая кремальеру на гермодвери: