— Что⁈ — Герасимов, уже поднявшийся на несколько ступенек, сбежал вниз и метнулся к мичману. — Что значит ошибся⁈ Что Вы себе позволяете мичман?
— Охолони, Герасимов, — Анатолий Валерьевич, не стал поддерживать беседу на повышенных тонах. Шевельнул усами и потянулся к инфопланшету, — Я сорок лет мичман. Сейчас доложу начальству, что ты нашего героя задержал, вот с ними и разбирайся.
— Да хоть Императору звони! — психанул капитан и схватил меня под руку. — Идём, Туров, сам тебя отведу, Герасим, за мной!
Чтобы не упасть, пришлось пойти за ним, а то он, прям, потащил меня. Я только и успел, что глянуть на Аркадия Кирилловича и поблагодарить его.
— Иди, иди, — махнул рукой мичман, прикладывая к уху коммутатор, — пятая свободна.
— Не стоит благодарности, — громко ответил Аркадий Кириллович, — до встречи, Ростислав.
Преподаватель развернулся и пошёл на выход. Как он прошёл через дверь я уже не видел. Герасимов втащил меня в коридор, где находились допросные и, раскрыв дверь с номером пять, завёл внутрь.
— Всё, сиди здесь, герой, — бросил он гневно, резко развернулся и, рыча, стал бить кулаком по стене, — задолбали, задолбали…
— Дядь Ген, не надо, — испуганно протянул Герасим, — всё образуется.
— Я покажу им, кто тут пришлый, ты же понял, что они нас не уважают, да? — капитан резко повернулся к племяннику и тот вздрогнул, отшагнув назад.
— Сторожи тут, и не разговаривай с ним, понял⁈ — рявкнул капитан, и, дождавшись кивка от племянника, повернулся ко мне: — а ты сиди здесь и не рыпайся. Геррой.
Последнее слово он растянул, словно в насмешку, тут же развернулся и вышел, захлопнув за собой дверь. Электронный замок пискнул, индикатор загорелся красным: Герасимов нас закрыл.
— Хух, — выдохнул я и оглянулся, — никогда тут не был.
Я прошёл к одному из стальных стульев за металлическим столом, и уселся, вытянув ноги.
— Вернее, был, но, как помощник следователя, — я посмотрел на унтер-лейтенанта, который застыл у стены, — тебе не кажется, что здесь как-то серо. Четыре стены из бетона и мало мебели? Надо ремонт сделать, что ли. Обои цветные поклеить. Заменить эту лампу, — я махнул рукой на одинокую грушу под потолком, — на люстру.
Но Герасимов младший молчал. Стоял, словно кол проглотил, и, даже не смотрел на меня.
— Может, расскажешь, в чём меня обвиняют, конкретно? — задал я ещё один вопрос в попытке разговорить парнишку, — а то «экономическое преступление» звучит слишком расплывчато, ещё этот гриф секретности.
И снова мимо. Ноль эмоций.
— Ладно, — пожал я плечами, ощущая, как техника мертвеца спадает, и мной овладевает мандраж, — тогда сам выясню.
Достал инфопланшет и отписал Ерастову. Ответ пришёл тут же. Потратил мину пять на чтение и заметил, что Герасимов младший внимательно за мной наблюдает.
— Тут шахматы есть, — я помахал коммутатором в воздухе, — сыграем?
Парень не ответил. Лишь снова отвернулся. Что ж, нет так нет. Я отложил гаджет в сторону и задумался.
Если кратко, то я получил приказ сидеть в допросной и не отсвечивать. Выполнять распоряжения Герасимова.
Если же говорить более развёрнуто, то ситуация, прямо скажем, не очень. Группа прикрытия выявила и захватила несколько орденцев на моём пути (ниндзя, блин, даже шума не было). Выжило всего двое, и сейчас велась работа по вытягиванию информации.
Более того, Меньшов и Растеряшев не смогли понять, кто принял ордер Вягеля и спустил его Герасимову. Следы, как в воду канули. Это означало только одно, кто-то в СБФ тоже работал на орден, и наше командование разворачивало сети для ловли крупной рыбы.
Ну, что сказать. Рыба действительно огромная, из штаба. Других идей в голову просто не приходило. Так что, пусть ловят. Удручало только, что приманка — это я….
Ну и самое главное. Ордер настоящий, и дело, как и моя вина, тоже настоящие. На попытку узнать, в чём там суть, Ерастов ответил кратко: ' Растеряшев пытается придумать, как быть. Детали Герасимов объявит. Не отсвечивай, переночуешь в камере'.
Отличная новость, ничего не скажешь. Прямо шикарный букет событий выходит. То с Фадеевым поругался, мутный тип, не понятно, чего от него ждать. То Ариафин ушёл из отряда, не понятно почему. То арест. Ничего не упустил? А, ещё под дождь попал и промок до нитки, но это мелочь в сравнении с остальным.
— Нда, — протянул я вслух, — а утро, ведь, только недавно началось. Правду говорят, понедельник день тяжёлый.
— Сегодня вторник, — поправил меня Герасимов младший.