Пусть это сделает меня предателем. Пусть назовут мерзавцем и негодяем, но судьи кто?
Поцелуй закончился и я произнёс:
— Нет, не могу обещать, — Лира попыталась нахмуриться, а я продолжил: — лишь бы вы обе были целы и невредимы. Вместе.
Любимая не смогла нахмуриться. Её лицо дрогнуло, и она спрятала его, прижавшись ко мне щекой.
— Просто предупреди, хорошо? — прошептала она.
— Если понадобится, — ответил я.
Есть вещи, которые лучше не знать. Чтобы не выдать себя ни словом, ни жестом.
Лира вздохнула, и я ощутил, что её тело расслабилось. Она всё поняла и приняла.
— Люблю тебя, — прошептала она.
— Люблю тебя, — мои губы коснулись её шейки.
Варенька дала нам час. Целый час, за который мы так и не смогли полностью показать друг другу, что скрывается за словами «Я люблю тебя». Потом доченька проснулась.
— Ты кушал, как пришёл? — Лира держала Варюшу на руках и расхаживала по комнате, пока маленькое чудо хватало её волосы в кулачки и дёргало ими, как возница вожжами.
— Неа, — я лежал на кровати и ощущал себя отдохнувшим.
Нет, тело устало. Мышцы ломило после тренировки у Мангуста, пробежки вечером и упражнений пять минут назад. Но разум, моё «я», чувствовали себя обновлённым.
Никаких сомнений не осталось. Я определился с тем, кто я такой, и ясно осознавал свои задачи. Это придавало сил. В голове и в Душе поселилась лёгкость.
— Пойдём вниз, — улыбнулась Лира и, поглядывая на шкаф с одеждой, протянула мне Вареньку. — Покормлю тебя.
Варюшка, оказавшись в моих руках, тут же угукнула и ухватила меня за нос.
В гостиной Родион наряжал ёлку. Живое деревце умостилось в большом горшке с землёй и уже принарядилось парой игрушек.
Лира упорхнула с дочкой на кухню, а я остановился рядом с коробком. Достал оттуда игрушки и стал помогать хозяину пансиона.
Стеклянные шары, шишки и сосульки хаотично занимали места на ветках ели. Блестели и переливались всевозможными цветами. Монотонное занятие добавило к моему настроению особое ощущение — ожидание чуда.
Покосился на Родиона. Его лицо выражало благодушие и торжественность. Больше всего он походил сейчас на счастливого ребёнка. Большого, с сединой в бороде ребёнка.
— Где все? — спросил я, вешая очередной шар на ветку.
— Кто все? — улыбнулся Соловьёв, вертя в руках игрушечный поезд.
— Помощники, — пояснил я, доставая необычные на вид игрушечные рельсы.
Снизу от шпал отходили пластиковые рёбра, которые крепились к маленькой окружности. Я соединил несколько и спросил:
— Странная штука, куда её?
— На ствол ёлки вешай, — усмехнулся Родион, — поезд будет между веток ездить.
Сказано — сделано. Кружной путь для поезда занял своё место на стволе деревца, и Родион поставил на рельсы игрушечные вагоны. Щёлкнула кнопка переключателя. Из трубы паровозика с шипением вырвался пар, и поезд, под весёлую песенку на фоне стука колёс, поехал по путям.
— Как думаешь, дождиком обойтись или пушистые гирлянды развесить? — спросил Родион, отходя назад и окидывая ёлку взглядом.
— Дождиком и огоньками, — улыбнулся я и вновь задал предыдущий вопрос: — а где дядя Саша? Я думал, он тебе помогать будет.
— Так он и помогает, — задумчиво протянул Родион, разглядывая золотой и серебряные дожди. — На улице украшает ель и дом.
Коварство Родиона удивляло. Я восхищённо мотнул головой. Не думал, что он настолько мстительный. Что ж — это их война. Хотя, какая война? Они же периодически отдыхают вместе. Да так, что мусорный бак не справляется и хрустит переработанным стеклом, а супруга Соловьёва недовольно на них косится.
Заглянул на Кухню. Лира с Ириной Викторовной готовили ужин. Любимая заметила меня, сообщила, что кушать мы будем минут через двадцать, и я потопал на улицу. Растеряшев сказал, что надо согласовать с Ерастовым выход на аукцион. А когда он состоится-то? Меньшов же его перенёс из-за запрета выезда в город.
Кстати, аукцион подразумевает, что сюда приедут аристократы со Святогора. Может и отец с Дедом прибудут в гости?
На губы сама собой наползла ехидная улыбка. Предвкушаю, как я, наконец, доберусь до местной дворянской палаты, и…. Так, надо найти лейтенанта Фадеева.
Я не видел его после подставной дуэли, когда пробил его щит кулаком. И не видел бы дальше. Не нравится он мне. Но Меньшов приказал ему выяснить, кто распускает обо мне слухи. Так что к Ерастову у меня вопросов больше, чем только про аукцион.
Снег валил крупный, пушистый, похожий на перья. Не иначе кто-то в небе порвал подушку и встряхнул её.