— Братья, сёстры… весь мой род мёртв, — продолжила шептать она, а Елена медленно, с каждым словом, отшатывалась назад, пока не упёрлась спиной в грядушку стула.
Руки Арины задрожали. На глазах появилась влага.
— Я последняя, — прошептала Арина и отвернулась от нас. Её рука коснулась щеки.
— Что ты такое говоришь? — Лена хлопала губами, как рыба на песке.
— Их нет, — Арина глубоко вздохнула. Затем ещё раз, и вновь посмотрела на меня: — мне надо возрождать род. Ты мне должен…
— Но как?.. В голове не укладывается, — Елена сейчас напоминала собачку, выбравшуюся из ванны на коврик. Вся спесь и злость куда-то улетучились. — Как это произошло?
— Сарай, — ответила Арина. Она по-прежнему смотрела на меня. — Когда Ярик, — имя бывшего жениха не вызвало на её лице эмоций, — изувечил меня, я рассказала всё отцу, и он объявил им войну.
— Рассказала? — вырвалось у меня.
— Изувечил? — выпалила Елена.
— А что мне ещё оставалось делать? — вспыхнула Арина, — хранить твою тайну ценой своей жизни? И так из-за тебя туда полезла…
— Какую тайну? — Елена вертела головой и смотрела на нас поочерёдно, — какую тайну? — голос её стал подниматься. — КАКУЮ ТАЙНУ⁈
— Милая, не сейчас, я потом…
— ТЫ ЗНАЛ⁈ — рявкнула Лена на Гадела, — и не сказал⁈
— Тайна же, — флегматично пожал плечами Татарин.
— ОТ МЕНЯ⁈
— Молодые люди. Господа, — администратор собрался к нам из-за стойки, — хочу попросить…
— Мы будем тише, — не дал я ему закончить, — извините.
— Не от тебя, ото всех тайна, — тихо продолжил говорить Гадел.
— Да я, да я тебя….
Лена понизила голос и посмотрела на своего парня. Он спокойно встретил её гнев и, неожиданно, Лена отвела взгляд.
— Дома поговорим, — буркнула она, и Гадел легонько улыбнулся.
— На Тау Метам Сарай стрелял в меня и пытался убить Ростика, — Арина сказала это так легко, будто призналась, что раскиданные по комнате носки её. Словно это мелочь, не стоящая внимания. А потом она рассказала остальное.
— Ты убил Сарая? — Елена даже не шептала, она говорила одними губами.
Уверен, скажи Морозова, что я напился и осчастливил местную женскую команду по стрельбе, реакции у Лены была бы спокойнее.
— Вспорол его, как рыбу, — равнодушно кивнула Арина, — а Лира тесаком его чирк.
Морозова провела пальцами по горлу.
— Ты совсем планеты попутала? — скрипнул я зубами, а кулаки сжались так, что ногти до крови впились в кожу. — Какого сарая ты болтаешь?
— А что, ты боишься? — ощерилась Морозова, и лицо её стало хищным. — За свою Лирочку переживаешь? Или за себя?
Она посмотрела на Лену и продолжила:
— А потом эта Лира лечила меня, да так, что детей теперь быть не может, хоть обтрахайся…
— Она тебе жизнь спасла…
— Лучше сдохнуть, чем такая жизнь, — не дав мне сказать, прошипела Морозова. — Сдохнуть и все мои были бы живы, и никто б за спиной не шептался.
Она сжала кулаки и обвела нас взглядом. Остановила его на мне.
— Никому я теперь не нужна. Думаешь, кто-то войдёт в положение? Нет, только возьмут ради имени, которого тоже нет.
— Так молчала бы…
— Нет, — прошипела она, а в её глазах сверкнули молнии, — подонки должны были заплатить. Отец объявил им войну, но они явились, вместе с Раксам.
Она посмотрела на меня с дикой ненавистью. Аж мурашки по спине пробежали.
— Ты бесполезный кусок дерьма, Туров, — выплюнула она. — Даже на свою планету опоздал, и Раксы отвели силы. Думаешь, я не знаю, что ваша победа стала возможной только благодаря моему роду?
Она замолчала. Елена смотрела на подругу во все глаза и боялась пошевелиться. Я же ждал, что ещё она скажет.
— Пока вы играли в бирюльки с Раксой, его основные силы громили наши земли. Убивали мою семью, ты мне обязан, должен.
— Ростислав, ты должен сходить в клинику и помочь ей, — еле слышно прошептала Лена, — горе-то какое…
— Нет, — я покачал головой, — Арина…
Морозова схватила меня за руку и сжала её со всей силы:
— Скотина, ты сделаешь мне ребёнка, иначе я всем расскажу, как умер Ярик. Посмотрим, как твоя сучка будет петь на су…
Моя ладонь встретилась с её щекой. Звук у пощёчины вышел громкий. Морозову откинуло на спинку стула, и она, скрючившись, зарыдала.
— Ростик! — возмутилась Лена, но Гадел схватил её за плечи и прижал к себе.
— Я. Не. Закончил. Говорить, — мой голос звенел от ярости. Я чеканил слова, потому что в истерике она не поймёт по-другому. — Не смей угрожать моей семье. Ты сама виновата в гибели рода, Арина. Надо было молчать. А теперь обвиняешь во всех бедах меня. Ты такая же игрушка для Сараев и твоего отца, как и я.