— Любовь, дело наживное, — выдал Серафим, и пристально всмотрелся в моё лицо, — ты сейчас серьёзно?
— Ага, — я взял папку и поднялся на ноги. — Пойду поем, что-то желудок крутит.
— Ростислав, стой, — Серафим подхватился с дивана и поспешил за мной, — ты прям, вот, серьёзно?
— Ага, — я открыл дверь на кухню, и нос утонул в аппетитных ароматах. — Там в наследницах осталась одинокая, молодая красавица, и ей нужен защитник.
Любимая оторвалась от плиты и замахала на нас руками. Мол, идите отсюда, ещё не готово. Ирина Викторовна, хозяйка пансиона, на это только хмыкнула, но поддержала её хмурым взглядом.
Я как шёл, так развернулся, и, проскочив мимо Серафима, вернулся в гостиную.
— Ростик, — Апостолов стал моим хвостом. — Мне нужны подробности, какие подводные камни.
— Ты же не хотел…
— Да как тут захочешь, если ничего не знаешь? — возмутился Серафим. Что там не так?
— Война там, — вздохнул я, — весь род уничтожили, она одна осталась…
— Ерунда вопрос, — отмахнулся Апостолов, — кликну ватагу братушек, вмиг всех образумим. Ещё странности есть?
Я рассказал.
— Так, ну, тоже решаемо, — задумался Апостолов, — медицина поможет. А вот, это, — он отвёл взгляд, и, пожевав губами, спросил: — а этим делом она может заниматься?
— Сам спросишь, — чертыхнулся я, — договариваться о встрече?
— Нет, — Арина аж руками всплеснула и упёрлась спиной в грядушку дивана. — Он старый.
Официантка от её реакции вздрогнула и чуть не уронила с подноса наш заказ.
Поесть дома не получилось. Как только Апостолов согласился, я поднялся в соседнюю с моей комнату (Жичкин уступил, а сам ушёл ютиться с Абаимовым), и позвал Арину.
Вместе мы зашли в кафе неподалёку от пансиона, и я изложил своё предложение.
— Старый конь, борозды не испортит, — хмыкнул Серафим, когда официантка выставила тарелки и ушла.
— А новую вспашет? — едко усмехнулась Арина, — или будет спать, да жрать?
— Хохмишь, девчуля, — ухмылка у Серафима вышла кривая.
— Плевать, — Морозова откинула от себя вилку и, встав с дивана, посмотрела на меня: — я к тебе за помощью пришла, а ты…
— Сядь.
Голос Серафима был тихим, но от него исходила такая сила, что, даже мне захотелось вжаться в спинку.
Арина упала обратно. Испуганный взгляд метнулся на меня, потом за наши спины, и она замерла куклой на витрине магазина. Только ресницы хлопали.
Я уже понял, что челночный дипломат из меня так себе. Хотел вмешаться, привести доводы, но Серафим рукой показал мне, чтобы я не лез, и заговорил сам. Видимо, он уже всё обдумал и для себя решил.
— Так получилось, Арина Глебовна, — начал он вежливо, но от его голоса хотелось закутаться в куртку. — Что наш интерес совпал. Мне нужно главенство в роду, а Вам его жизнь. Но у Вас нет ничего, кроме имени, титула и обязательств перед родом. У меня же есть статус боярина и верное казачье братство.
Арина мазнула по мне взглядом, и я развёл руками:
— Твою просьбу я могу выполнить только так.
В ответ она ничего не сказала. Даже лицо у неё осталось каменным. Она повернула голову к Серафиму. Пронзила его ледяным взглядом и в тон ему, словно стужа северного полюса ворвалась в зал кафешки, произнесла:
— Давай обсудим. Договор.
— Фамилия будет двойная, — проронил Серафим.
Рядом с ними я чувствовал себя пингвином на льдине, вокруг которого шныряют касатки. Захотелось скорее встать и уйти. У дверей кафетерия я остановился и вернулся. Взял со своей тарелки бутерброд, и вновь ретировался.
Меня даже не заметили.
— Два раза в неделю… — только и донеслось мне в спину, когда я выходил. Уж не знаю, о чём они там договаривались.
Мир аристократов и так последние годы смотрел на меня во все глаза. Но сегодня я узнал, что можно и так. Преданность роду для аристо выше личных амбиций и желаний. Даже выше симпатий.
Психи… Хотя, я их понимаю, сам такой.
Я откусил от бутерброда и посмотрел на небо. Чугунные тучи надвигались на солнце и скрадывали его свет. Скоро на улице станет серо, а потом наступит вечер.
Студёный ветер подхватил с земли горсть снега и бросил мне за шиворот. Я поёжился и поднял воротник куртки повыше. Втянул голову в плечи.
Обжигающий холод напомнил о парочке, оставшейся в кафе. Мысли тут же метнулись к дому. Лире с Варей и горячему почти ужину.
Как же я, нет, не устал, а задолбался. И почему всё это на меня валится? Почему все пытаются втянуть меня в решение своих проблем?