– Все ясно.
Картина сложилась. Еще некоторое время Алекс раздумывал, стоит ли сообщать Фелонову плохую весть, потом решил, что держать человека в неведении все-таки не стоит.
– За два дня перед тем, как попасть сюда, я разговаривал с начальником штаба полка. Так он в разговоре упомянул, что года три назад из полка дезертировал один унтер-офицер. Вот я и думаю, это он часом не о тебе?
– А то о ком же, – расстроенно хмыкнул Фелонов. – Выходит, начальство меня в дезертиры записало?
– Выходит, записало. Меньше надо было по ночам к чужим женам через забор лазить.
– Да я не в претензии, сам виноват. Но все равно обидно.
После этих слов унтер окончательно замолчал. И спать завалился, так и не сказав больше ни слова.
Потянулись длинные унылые дни, когда ничего выдающегося из повседневной рутины не происходило. Опостылевшие черствые и пресные лепешки по утрам и вечерам. Все так же Фелонова и Наваскина утром уводили на работу, а вечером возвращали обратно. Сидящие в яме завидовали им, почти целый день те проводили за пределами зловонной ямы. Все так же лежал на соломенной подстилке безучастный ко всему Закарин, забота о котором была, по сути, единственным занятием для сидевших в этом подземелье. Сначала Алекс пытался строить планы мести Хамиди, хотя прекрасно понимал, что они иллюзорны и невыполнимы. Зато эти планы позволяли не упасть окончательно духом, поддерживая надежду на скорейшее освобождение. А потом он придумал еще один план, показавшийся ему вполне реальным, оставалось только дождаться отцовского поверенного.
В один из однообразно привычных дней – лейтенант уже не был уверен, что не сбился, отсчитывая текущую дату, – где-то после полудня люк неожиданно открылся во внеурочное время, и сверху спустилась лестница – толстый дрын с набитыми поперек дощечками.
– Вылезай, офицер, – засмеялись наверху. – К тебе приехали!
Осторожно, балансируя на неустойчивой лестнице, Алекс полез наверх. Едва голова его оказалась над люком, как он мгновенно ослеп от солнечного света. Зажмурившегося лейтенанта подхватили за шиворот и буквально выдернули из ямы. Появление офицера было встречено новым приступом смеха. Радость похитителей была вполне понятна, чувствовали, сволочи, близкую поживу.
Алекс осторожно приоткрыл глаза, зрение понемногу начало восстанавливаться. А вот и гость! Приехавшего он уже видел несколько раз в доме отца. Невзрачный серый человечек приблизился семенящей походкой к лейтенанту и скрипучим голосом представился:
– Доктор Лисово, поверенный в делах вашего батюшки.
Если фамилия поверенного соответствовала роду его деятельности – именно он улаживал все щекотливые дела семейства Магу, то внешность – нет. Он был похож на крысу, когда надо – осторожную, когда надо – наглую и всегда готовую кинуться на защиту интересов хозяина.
– Вы тут поговорите, – милостиво разрешил Хамиди-бей, – только недолго.
Бандиты оставили их вдвоем, но далеко не отошли, следили взглядами, не выпуская оружия из рук.
– Как ваше здоровье, господин Магу? – вежливо осведомился поверенный.
– Вы, господин Лисово, доктор медицины или права?
– Извините, доктор философии. Был в моей биографии и такой период.
– Тогда к черту здоровье! – вспыхнул Алекс. – Сколько запросил Хамиди?
– Двести тысяч.
Кривая усмешка исказила губы Алекса, двести тысяч для местных – сумма фантастическая, но Хамиди просто не понял, кто попал к нему в руки! Он мог бы затребовать и два миллиона, один по крайней мере получил бы точно. Крысообразный правильно истолковал гримасу младшего сына хозяина.
– Тс-с-с! Мы сторговались на ста восемнадцати тысячах.
Молодец, крыса! Почти вдвое уменьшил сумму выкупа, отец знал, кого сюда посылать. Наверняка за процент от выторгованного работает. Алекс посмотрел на Лисово уже совсем другими глазами.
– Это только за меня или за всех?
– За всех, естественно, вы и два солдата.
– Отлично. А сейчас слушай меня – пойдешь к Хамиди и скажешь, что я хочу внести выкуп за всех оставшихся у него пленников.
Если Лисово и удивился, то виду не подал. Во всяком случае, ни один мускул не дрогнул на вытянутой мордочке поверенного в делах. Алекс тем временем продолжил:
– В этой яме сидят еще трое. Солдат – безногий инвалид, унтер-офицер и мастеровой-оружейник. Есть еще сумасшедший офицер. Мне нужны все четверо, пусть назовет сумму. Можешь поторговаться, но не очень рьяно, мне нужны все. Понял?