– И был ли гонец, ты тоже не знаешь?
Унтер только руками развел.
– Ладно, – хлопнул по столу ладонью лейтенант, – поймаем Хамиди – спросим, как такое могло быть. Фелонов, давай карту.
Расстелив на столе пожелтевший от времени лист плотной бумаги, лейтенант начал излагать свой замысел.
– От Хатуни на эту сторону хребта можно пройти через три перевала: Харешский, Тарусский и Артыкский…
– Харешский можно сразу исключить, – влез Грушило.
– Почему? – потребовал пояснений лейтенант. – Он самый низкий и самый безопасный для Хамиди.
– Крюк слишком большой получается, – пояснил фельдфебель. – К тому же Хареш безопасен только от нас. Большой караван с оружием – не иголка, его не спрячешь. Уже сейчас слухи ходят, а когда он станет реальностью, многие беи захотят отщипнуть от Хамиди кусочек удачи, предложив заплатить за безопасный проход по их территории.
– Хамиди сильнее любого из них, – возразил Фелонов.
У Грушило нашлись свои аргументы.
– Это так, но он не сможет взять с собой всех своих воинов, кто-то должен остаться и охранять дом. Если же объединятся два-три бея, а ради такой добычи вполне могут это сделать, то сил для захвата каравана у них будет в избытке. В любом случае, если Хамиди все-таки выберет Хареш, то о засаде можно забыть, этот перевал слишком хорошо охраняется. Поэтому надо смотреть на Тарусский и Артыкский.
После недолгого спора с ним согласились. У каждого из двух оставшихся перевалов были свои плюсы и минусы. Тарусский был ниже, и караван через него провести проще, но он был ближе к Темерюку и засаду там устроить легче. Переход через Артык был дольше и труднее, зато безопаснее.
– Недели через три в горах пойдет снег, – напомнил фельдфебель, – и оба перевала закроются. Надо что-то решать.
– Тряхнем Мантасура, – предложил Фелонов. – Но если он не сломается, то Хамиди узнает, что мы за ним охотимся.
Алекс беспечно отмахнулся.
– Насколько я знаю, за ним всегда кто-нибудь охотится, у него слишком много кровников.
– А он до сих пор жив, – заметил Грушило.
– Ничего, – вскинулся лейтенант, – мы это недоразумение исправим.
Седой ветеран только головой покачал, не одобряя такой самоуверенности. Но офицера уже понесло.
– Ну, где этот Нижний Такхиз?
С помощью старого фельдфебеля Такхиз на карте отыскали быстро, и был он вполне досягаем, но на карте значился просто Такхиз. Никаких «Верхних» или «Нижних» не было.
– Такхиз еще лет тридцать назад почти полностью вырезали, – припомнил давние события ветеран, – помню, дело горячее тогда было. Те, кто уцелел, в горы ушли. Они, видать, Верхний Такхиз построили. А Нижний должен быть там, где стоял прежний. Или где-то рядом.
– Надо будет найти проводника, – внес предложение Фелонов.
– Не стоит, – покачал своей уродливой головой Грушило, – чем меньше народа знает, тем лучше. К тому же у вас будет карта, и я вам расскажу, как идти. Кое-что до сих пор помню.
– Решено, – подвел итог лейтенант. – Выходим завтра после полудня под видом рабочей команды. Переправляться будем там же, где переправились после плена. К Такхизу нужно выйти на рассвете. Там действуем по обстановке, берем сына Мантасура в заложники и ставим ему ультиматум. Все нужно сделать без стрельбы и прочего шума, тогда есть шанс, что о пленении пацана никто не узнает. Грушило, можешь спрятать и прокормить его на гауптвахте?
– Сделаем, господин лейтенант.
– А если Вернов нагрянет?
– Пусть заходит, все равно ничего не найдет.
– Тогда всем отдыхать.
Идти в комнаты госпожи Сетниковой не хотелось. Совещание закончилось, и силы покинули молодого человека. Даже мысль о том, что надо встать и куда-то идти, казалась невыносимой. Алекс с трудом поднялся со стула, доковылял до двери и запер ее. Потом убрал со стола карту, кинул на него шинель и, сняв сапоги, завалился на мягкое сукно, мгновенно уснув.
Когда-то Нижний Такхиз был явно больше, но сейчас обитаемых домов в нем было всего шесть. Нужный дом под железной крышей, как и говорил Толстый Межид, был всего один. И расположен был весьма удачно, на краю селения. Убедившись, что признаков присутствия бандитов в селении нет, лейтенант подал команду:
– Вперед!
Цепочка штрафников осторожно пробралась вдоль забора и уперлась в запертую калитку.
– Открывай! Открывай, а то выломаем!
Фелонов грохнул прикладом винтовки в дверь. Тяжелая, подвешенная на мощных железных петлях и запертая изнутри на железный же засов конструкция даже не шелохнулась, а угрозу унтер-офицера нагло проигнорировала. Но все же сила была на стороне стоявших снаружи солдат, и двери пришлось подчиниться. Сначала кто-то шуганул растявкавшуюся на гостей собачонку, потом лязгнул засов, между дверью и косяком появилась узкая щель. Фелонов толкнул дверь, едва не сшибив с ног стоявшего за ней невысокого, но крепкого бородатого мужчину в традиционном горском наряде. Чем-то он был похож на Хамиди, видимо, действительно, родственник. Шедший вторым Ивасов взял его на себя, остальные рассыпались по двору, держа свои «крейзе» на изготовку. Кто-то пнул сапогом надоедливую собачонку, и та, взвизгнув, забилась в какую-то щель.