Выждав, пока охотники изобразят нечто, хоть отдаленно напоминающее строй, лейтенант «опустил их на землю».
– Амуницию привести в порядок, оружие, само собой, чтобы блестело, сапоги тоже. На все про все даю час. Выступаем ни минутой позже. По прибытии нас наверняка захочет увидеть полковник Вернов. Все ясно? Тогда р-разойдись!
Упоминание фамилии командира полка подействовало, зашевелились сонные мухи. Несмотря на то, что около трети личного состава охотничьей команды были завсегдатаями полковой гауптвахты, а хоть единожды ее посетили почти все, лишний раз туда попасть никто не стремился.
Настроение было паршивым. При солдатах полковник воздержался, зато наедине высказал ему все. И за самовольную вылазку, и за убитого и двух раненых, и за… Нет, конечно, во многом Вернов был прав, но действуй они по всем правилам, вполне могли никого и не спасти. А могли и спасти, и потерь избежать. Потом похоронное извещение родителям убитого писать пришлось, а завтра предстояли похороны… Короче, на душе было гадко.
Ужинать Алекс решил в ресторане. У госпожи Сетниковой готовили как минимум не хуже, но там за столом собиралось какое-никакое общество. Поэтому предстояло выслушать наставления Аврелии Архиловны на путь истинный, остальные постояльцы свой нос совать начнут. Лейтенанту же хотелось побыть наедине с самим собой, но не удалось.
– Вы позволите?
Алекс оторвался от своей тарелки. Мужчина, лет сорока, в сером сюртуке, но офицерскую выправку ни под каким сюртуком не спрячешь.
– Конечно, присаживайтесь.
Мужчина опустился на стул напротив Алекса и тут же представился:
– Подполковник Дережицкий.
– Лейтенант Магу, – в свою очередь представился Алекс, – но что-то не встречал я вас раньше в Текуле. Недавно прибыли?
– Как сказать. Пятнадцать лет назад. Мне-то казалось, что любая собака в округе меня знает, но вам простительно, я по другому ведомству служу.
Алекс догадался, по какому именно.
– И с каких это пор жандармы начали совать нос в дела военных?
– С февраля месяца пятого числа сего года. Согласно императорскому указу все дела по государственной измене проходят по нашему ведомству, – пояснил подполковник.
– Но передача части трофейного оружия гражданским подданным империи государственной изменой никак являться не может. Ведь граждане эти ни против государя-императора, ни против империи не злоумышляли.
– Господь с вами, – театрально взмахнул руками жандарм, – я про этот случай и не извещен еще. А что, кому передали-то?
Алекс проклял свою несдержанность.
– Да так, по мелочи. Может, вас и не известят даже.
– Ну и ладно, – не стал обострять жандарм, – особенно если гражданам империи. У нашего ведомства к вам никаких претензий нет, да и быть не может. Во-первых, как вы справедливо заметили, в государственной измене не замечены. Во-вторых, персон вроде вас трогать – для карьеры далеко не полезно будет. Тут же адвокаты налетят, прокурор свой нос совать начнет, начальство столичное все грешки припомнит. Расследовать ничего толком не дадут, а потом еще и сам крайним станешь. Мне же до полной пенсии меньше пяти лет дослужить осталось.
– Так зачем же я вам понадобился?
– А вот содействие должностного лица в похищении руоссийских граждан иностранными бандитами, – проигнорировал вопрос лейтенанта Дережицкий, – под государственную измену подвести можно. С определенной натяжкой, конечно.
– И какое же содействие бандитам оказывается? – заинтересовался Алекс.
– Видите ли, раньше горцы действовали на удачу, хватали первых попавшихся. Но года три назад было замечено, что они стали похищать людей целенаправленно, тех, за кого могут заплатить выкуп.
– Но при чем же здесь военные? Состоятельных граждан в Текуле не так и много, их все знают.
– Совершенно верно, местные все на виду. Но скажите мне, каким образом в числе похищенных оказываются солдаты вашего полка, имеющие состоятельных родителей или родственников? Нет, уважаемый лейтенант Магу, информацию бандитам передает офицер, служащий при штабе вашего полка.
– Почему именно офицер? Может, это какой-нибудь писарь?
– Полгода назад за подобное предположение тарелка с вашим супом уже была бы на мне, и завтра утром мы бы с вами стрелялись с двадцати шагов. А сейчас вы только привели слабенькое возражение. Значит, и вы думаете так же. О том, что вы поедете курьером, вас поставили в известность за сутки, когда вы выехали, об этом в штабе знали многие, но предупредить Хамиди, организовать засаду на вашем пути за столь короткое время просто невозможно. О вашей поездке предатель узнал как минимум накануне вечером, иначе просто не успеть.