Почти сразу ожила связь, и сочный мужской баритон с жутким акцентом потребовал, чтобы «неизвестный корабль лег в дрейф и сообщил идентификационный код». Хорошо еще, говорить сразу начал по-русски – видимо, национальную принадлежность корабля определить сумели, что, к слову, не такое уж и большое достижение. Истомин, как раз находящийся на вахте, едва заметно скривился – туземцев он не любил – и выдал:
– Ариф, ты ли это?
– Виктор? – акцент исчез как по волшебству. – Опять вы здесь?
– Сами запрос о помощи выдали. Но если что, мы можем уйти, дел хватает.
– Да нет, вы вовремя, на планете такое…
– Сбрасывай карту событий, не теряй время.
– Сейчас.
Вообще, на планетах, населенных выходцами с Ближнего Востока, любят и умеют тянуть резину. Это у них, можно сказать, национальный вид спорта. Но здесь и сейчас была совсем не та ситуация, чтобы мериться понтами. Буквально через несколько секунд узел связи пискнул, сообщая о начале приема информации, а еще две минуты спустя все, кто находился на корабле, имели возможность оценить фронт работ. Надо сказать, он впечатлял.
Прокатившиеся через единственный континент планеты волны землетрясения попросту смели около десятка городов. Еще несколько, расположенные чуть более удачно, пострадали не столь серьезно. Как и предполагали вчера на совещании, населенные пункты, расположенные на побережье, накрыло жутким цунами.
Впрочем, как ни странно, именно на побережье было меньше всего жертв. Населяющих те места рыбаков сложно было назвать гениями, но еще сложнее – идиотами. Во время прошлых землетрясений их уже накрывало. Не так сильно, однако же достаточно, чтобы понять, чем все это может кончиться. Намек прозрачный, и умному достаточный, живо сообразили – такое жу-жу неспроста. Неудивительно, что при первых же признаках землетрясения они эвакуировались вместе с семьями и детьми. Конечно, постройкам досталось, но в поселках не было чего-то сверхценного. Главное, сами живы, а дома восстановят.
А вот города, от океана далекие, пострадали серьезно. Истомин был занят пилотированием, так что смотрел краем глаза, но фотографии все равно впечатляли. Особенно учитывая местную традицию строительства, ведущую свои корни еще с Земли. Большая часть домов была построена дендрофекальным способом, проще говоря, из говна и палок. Неудивительно, что могучие на вид здания просто сложились. Кое-где не осталось ни одного целого дома, и только минареты тянули к небу свои тонкие шпили. Вот их ухитрялись делать предельно сейсмоустойчивыми. Даже удивительно, особой религиозностью местные не отличались, но минареты втыкали где только можно. И строили их великолепно. Зачем? Этого Истомин не знал и, честно говоря, знать не хотел. Чужая душа – потемки, тут со своими-то проблемами разобраться бы, а не пытаться понять, что за тараканы у местных в головах развелись. Нравится здешнему люду строить минареты – ну и пожалуйста. Может, не знают, куда деньги потратить. Кто он такой, чтобы советовать им в подобных делах?
Оценку человеческим жертвам дать пока было сложно. На планете традиционно безалаберно относились к учету численности населения. Высокая рождаемость – и, несмотря на вроде бы неплохую медицину, высокая детская смертность. Вдобавок народ еще после прошлого раза сориентировался, и многие выехали на окраины городов, где не было высоких зданий. Кто-то и вовсе жил в сельской местности – континент огромный, размером в полторы Евразии, а населения едва четверть миллиарда. Живи – не хочу. Впрочем, как раз этот момент экипаж «Ирбиса» не интересовал, им предстояло работать в руинах городов.
– Гаврилов, Селезнев, – голос капитана звучал спокойно и чуть отстраненно. – Составить план работ и передать его местным. Пускай согласно ему высылают людей – у нас тут не дивизия. Станислав Петрович, возьмите на себя организационные и финансовые вопросы.