Девушка подошла ближе к столу и показала на знак, который располагался в верхнем правом углу обгорелого листа. Так. Стоп. Вот это интересно
Значок «☿» я встречал в своих предыдущих научных исследованиях. Обозначение ртути, которая считалась «планетарным металлом».
Как говорится, с этого момента поподробнее.
– Агафья, откуда ты знаешь, что это за знак и почему знаешь, что символ очень плохой? – осторожно спросил я, пытаясь не смутить девушку.
– Окаянное зелье, смерть в себе носит, – уверенно сказала девушка. – Бесовское, лишь темные волхвы да колдуны таковым зельем пользуются.
Странно. Ртуть, конечно, очень опасное вещество. Однако при правильном применении и соблюдении всех мер предосторожности могла применяться и для благих дел. Откуда девушка могла знать про отравление ртутью?
После замечаний Агафьи я присмотрелся к листку.
«Tinctura Mercurii», «настойка меркурия». Я знал прекрасно, что в шестнадцатом веке европейские алхимики работали с ртутью, которую называли меркурием. Считалось, что это основной компонент философского камня.
Во всяком случае в этой записи ничего про отравление не сказано.
«Mercurium vivum», понятно, ртуть металлическая, «Sulphuris rubrum», сера очищенная и «Sal armoniacum», разумеется, хлорид аммония.
От паров такой смеси при нагревании можно было отравиться насмерть, но в целом записанный алхимический рецепт подходил для приготовления специального состава. Алхимики средневековья были просто помешаны на поисках философского камня и трансмутации металлов.
Из своих прошлых изысканий я помнил, что реальный алхимический рецепт включал не чистую ртуть, но соединение ртути с серой, обработанное особым способом. Так называемый «брак Солнца и Луны».
Также для ртути часто применялись названия типа «жидкая луна» или «змея». Алхимики умирали от испарений, но это было не то, что я искал.
Я хотел сказать Агафье, что она ошиблась в этот раз и на листке записана процедура приготовления состава из ртути, но не яда. Не успел.
Агафья все это время стояла рядом и прекрасно понимала, что я читал. Девушка покачала головой и показала пальцем не на листок, который лежал на столе, но на следующий. На тот, который лежал верхний в стопке.
Кроме значка ртути я обратил внимание на другое. Почерк отличался. Либо Бомелий умел писать разными совершенно способами, либо рецепт отравления ртутью писал не он. Получается, рецепт был в каком-то письме.
Глава 8. Скрытый смысл
В правом верхнем углу стоял значок «☿», который обозначал ртуть.
«De Tinctura Hydrargyri Letalis». Да, Агафья оказалась, как всегда, права.
«Смертельная настойка ртути».
В рецепте описывалось, что живое серебро, то есть ртуть нужно очистить через дистиллятор при помощи нашатыря. Затем растворить в настойке крепкого спирта и варить, пока не почернеет. Под почернением подразумевалось образование ядовитой ртутной соли. Внизу было написано, что это есть «жидкость, которую испивший отойдет к теням смертным».
Мерзко, конечно, но наличие рецепта отравления не доказывает, что Бомелий готовил данный напиток и тем более, что травил государя.
Для доказательств сотнику маловато будет.
– Зелье бесовское цареубийственное, – очень тихо проговорила Агафья.
Я сдержался, чтобы не подпрыгнуть на месте. Как так получалось, что я профессор по всем составам и веществам не видел того, что видела девушка?
– Агафья, – строгим голосом сказал я. – При разборе подобных документов очень важно не поддаваться суевериям и слухам. Ученый всегда должен быть объективным и собирать только данные, которые являются доказательствами. Нельзя утверждать, что именно этот рецепт готовился для отравления царя.
Я промолчал, боясь спросить, знает ли Агафья про то, что Бомелий и правда травил Ивана Грозного ртутью? Точно бы не удивился.
Девушка не обратила внимания на мои пространные замечания и показала на самый низ листка. Да. Агафье точно нужно выпросить премию.
Внизу страницы после рецепта ядовитого ртутного состава схематически был нарисован двуглавый орел с короной и крестом, символ царской власти на Руси. Вот только символ был перечеркнут вертикальной линией сверху вниз.