– Благо, что попечение о благом успехе воинства имеешь, лекарь, ревнуешь о ратном одолении, – проговорил сотник задумчиво.
– Вы по другому вопросу пришли, верно? – догадался я по тону голоса.
– Право мыслишь, лекарь, – медленно сказал сотник.
– В чем дело? – не сдержался я.
– Дело такое, когда аптека огнем объята была, ратники мои бумаги зелейника взять успели, – проговорил сотник. – Письма да записи разные.
Выражение «сделать стойку», видно, касается не только служителей правопорядка. Я просто замер, понимая, что есть призрачная возможность изучить рецепты «черного алхимика». Спросить напрямую? Не так поймет.
Сотник, однако, точно не о растворах думал.
– Вот чего хочу, чтобы ты, лекарь, поискал в записях, – посмотрел пристально сотник. – Писал ли колдун письма королю польскому? Ежели писал, истолковать сможешь, что у того волхва в грамотах к королю писано?
– Понятно, – пришла моя очередь задуматься. – Ты же сказал, что царский лекарь точно сгорел, труп закопали. Зачем знать, что в письмах написано?
– Лекарь, сие есть тайность ратного дела, – строго посмотрел на меня сотник. – Разве что клятву дашь, что тайну соблюдешь?
– Государственная тайна, понятно, – кивнул я, вспоминая недавние события, когда подписывал соглашение о неразглашении. – Обязуюсь хранить в секрете.
– Знать надобно, ежели найдешь, какова суть писания волхва к королю польскому, – серьезно сказал сотник. – Не известил ли он ратного шествия? Не открыли ли тайну войскового хода и шествия ратных людей?
– Ты хочешь знать, раскрыл ли Бомелий военные секреты, писал ли в письмах о ратных планах русской армии, – перевел я на свой язык.
Сотник согласно кивнул. В моей голове же что-то не сходилось.
– Конечно, со всей тщательностью изучу документы, – сказал я медленно. – Только если Бомелий писал польскому королю о количестве и составе войск, о военной стратегии, ценная информация есть у противников, ничего уже не сделаешь.
– Добро сие, ежели есть, – проговорил сотник.
Я внимательно посмотрел на руководителя военного подразделения. Во взгляде явно читался подвох и что-то наподобие коварства.
– Понятно, – протянул я медленно. – Польские и литовские военные будут идти по плану, который описал Бомелий. Следовательно, русская армия успеет кардинально поменять состав и стратегию. Умно, ничего не скажешь.
Сотник слегка усмехнулся.
– Посему точно знать сие надобно, – повторил сотник.
– Конечно, все изучу, каждую букву, все что найду, дам полный отчет, – согласиля я, еще раз поражаясь особой смекалке русского народа.
– Знать надобно еще про отраву погубительную, коим зелейник государя травил, – со злостью в голосе проговорил сотник. – Таковое в письмах пишется?
– Да, пишется, – кивнул я утвердительно. – Рецепт зелья ртутного уверен, что найду. Вот будет ли там записано, что Бомелий государя травил, не знаю.
– Ищи, лекарь, все полезное сразу мне докладывай, – сказал сотник.
В сенях стояли ратники, и по команде сотника занесли в комнату перевязанные веревками две достаточно большие стопки грубой бумаги. Я как коршун бросился к записям. Плотные листы были обуглены по краям с выгоревшими фрагментами, но в целом записи неплохо сохранились. Несколько блокнотов, вернее, толстые сшитые записные тетради, причем две в кожаной обложке. Бомелий явно не бедствовал.
Глава 2. Пропажа сторожа
Конечно, я переживал за участие русского народа в затяжной войне и всеми силами желал победы. Но, честно, немного лукавил. С трудом сдерживался, чтобы не наброситься на обугленные листы и не прочитать записи злого гения. Сколько там может быть тайных рецептов и растворов?
Из истории было известно, что по одной из легенд записей Бомелия так и не нашли, ходило много слухов, что могло быть в записках. Разумеется, больше всего на свете я хотел изучить рецепты растворов и всего остального.
Редчайшие исторические документы, которые в моем времени считались безвозвратно утерянными. Просто невообразимая удача.