– Елисей, ты помогаешь Агафье? – спросил я, осматриваясь в погребе.
– Благое дело ратникам помогать, – закивал подросток. – Тятенька сказал, вы будете защиту огненную на одежду делать, подобает потрудиться в сем деле.
Я непроизвольно улыбнулся. Отрок и правда блаженный, сказать нечего. Причем он говорил настолько искренне, что невольно трогало.
– Все верно, – подтвердил я. – Вы уверены, что сундуки старые и никому не нужны? Спрашивали у взрослых?
– Господин Петр разрешение дал, – твердо сказала Агафья. – Испрашивала, сказал, сундуки не надобны. Помогать приказал лекарю во всем.
Приятно было слышать. Работы было много, и идея с пропиткой сукна была моя. Может атмосфера погреба повлияла или потому, что рядом был Елисей. Я задумался о неприятных открытиях в записях Бомелия.
– Агафья, можешь честно ответить на вопрос? – невольно вырвалось.
Девушка внимательно на меня посмотрела.
– Нет, не подумай, я не буду тебя ругать, – поспешил я заверить. – Мне просто интересно, откуда ты знаешь все про вещества и алхимические знаки?
– Корнелий, знамо, научил, – ответил вместо девушки Елисей. – Книги приносил, якоже вы видели, и многое поведал нам, учил знакам и законам.
Как же я не догадался? Корнелий слишком много знал для монаха. Точно паранойя, предатели везде мерещатся, хотя вряд ли монаха под девяносто лет можно считать фигурой, занимающей важное положение в аппарате власти.
Глава 11. Общее дело
На фоне развивающейся паранойи, я не знал, как относиться к новой информации. Корнелий знал то, что не входило в религиозное учение, хотя мне рассказал только про расу северных людей, к которой точно относился Елисей. Причем старец сказал мне, что рецепт эликсира бессмертия записан в колдовской книге, с символом черного солнца. Рецепт, который требовал жидкостей, изъятых из живых девушек. Мерзость, конечно.
Теперь, судя по тому, что Агафья может распознавать секретные записи черного алхимика, я понимал, что Корнелий явно не в религиозных текстах все это вычитал. Да и книги, которые он оставил Елисею, прямо скажем, не входили в список духовных текстов. Значит, монах не по слухам был знаком с тайной черной алхимией. Может, отрекшийся алхимик и обратившийся к Богу? Знания же не пропадают, даже после того, как человек веру поменял.
Нужно снова попасть в монастырь. Попрошу сотника меня отвезти.
При мысли о сотнике невольно напрягся. Что рассказывать-то представителю власти? Нужно срочно искать в записях Бомелия письма. Вернусь и отделю записи на латинском, с заговором разберемся позже. Письма если есть, должны быть написаны либо на германском, либо на нидерландском.
Как я буду переводить средненемецкие и нижненемецкие диалекты, я еще не подумал. Да и старонидерландский диалект, разумеется, не знал.
– Господин лекарь, много ль еще меди проволочной надобно? – от размышлений меня отвлек звонкий голос Елисея.
Я повернулся. Когда-нибудь я перестану удивляться усердию русских людей этого времени. Была дана задача найти медную проволоку. Хорошо, что сундуков в купеческой семье было и правда много. Елисей достаточно ловко для худенького подростка орудовал пассатижами, Агафья вытаскивала проволоку. Когда я повернулся, девушка держала в руках толстый пучок проволоки.
Интересно, если бы дольше стоял в раздумьях, они бы по соседним погребам пошли? Вслух главное не озвучивать. И правда же побегут.
– Нет, больше не надо, – быстро сказал я. – И так очень много. Спасибо большое. Теперь отнесите все во двор. Агафья, нужно найти место во дворе, куда дети не бегают, и строго-настрого запретить подходить. Потому что будет использоваться много химикатов и веществ, отравится еще кто-нибудь.
Агафья с проволокой быстро побежала, Елисей довольный, что удалось помочь в важном благом деле, пошел за девушкой.
Да, ничего не скажешь. Ощущение семьи в шестнадцатом веке было другое. Дети чувствовали себя единым целым со взрослыми, и, если затевалось общее дело, старались всеми силами помочь. Тем более доброе дело.
Значит купцы привезут купоросное масло, ну точнее серную кислоту, и можно будет попробовать сделать медный купорос. Нужно во дворе выделить место под производство, все вещества ядовитые, на дай Бог, случится что.